Ремингтон

Я встал с кровати и сразу же почувствовал, как мне не хватает тепла тела Селены. Боже, она настоящая красавица как снаружи, так и внутри. Но я не мог оставаться в постели дольше. Вчера вечером я пообещал Адриану, что отвезу его сегодня в детский сад. Я пошел в душ и спустя двадцать минут вышел из ванной, и все мои мысли были заняты женщиной, спавшей в постели.

Я подобрал свою одежду с пола, затем повернулся к Селене и одевался, пожирая ее глазами. Не думал, что мне будет приятно наблюдать, как кто-то спит, если это не Адриан. Но вот она передо мной: лежит на животе, скрестив руки над головой, на ее губах блуждает умиротворенная улыбка, а белые простыни прикрывают ее прелестную попку. Мой взгляд прошелся по ее стройным бедрам, спустился ниже, туда, где ее ноги скрещены в лодыжках, и мой член напрягся от желания снова глубоко погрузиться в нее.

— Эй, — голос Селены был одновременно и хрипловатым и сексуальным. Как будет ощущаться этот ротик вокруг моего члена, отсасывая мне?

Я постарался перевести взгляд с тела на ее лицо. Она сексуально улыбалась, а ее карие глаза были потемневшими после сна.

Боже, эта женщина сведет меня в могилу. Или пробудит. Я дождаться не мог, чтобы нарисовать ее вот такой, как только первый портрет будет закончен.

Я сократил расстояние между нами, забрался на кровать и поцеловал ее. Из ее горла вырвался низкий стон, она перевернулась на спину, ее руки скользнули вокруг моей шеи, притягивая к себе. Я мог бы целовать ее рот весь день и не желал бы уходить.

К тому моменту, когда я оторвался от ее губ, я едва дышал, а мой член крепко прижимался к молнии джинсов.

— Ты сводишь меня с ума. Мне нужно уйти, прежде чем я сорву с себя одежду и буду трахать тебя до потери сознания, Селена.

— Как будто я имею что-то против, — сказала она, лениво поигрывая пальцами с волосками на моем затылке. Мне очень нравится, когда она так делает. Чудесно, что Селена знает, как и где прикоснуться ко мне. — Возвращайся в постель и давай займемся чем-то неприличным.

— Ты знаешь, что я не могу сопротивляться, когда ты соблазняешь меня такими словами, — я поцеловал ее изящную шею, и она склонила голову набок, предоставляя лучший доступ. — Я обещал Адриану отвезти его в садик сегодня. Уверен, что Адель уже готова и ждет, — пробормотал я рядом с ее кожей. Будет ли перебором, если я вытащу ее из этой комнаты и возьму с собой, чтобы она всегда была рядом? Она, наверное, посчитает меня сексуально озабоченным неандертальцем.

Она слегка наморщила лоб, но морщинки быстро разгладились, когда она увидела, что я смотрю на нее. Она кашлянула, избегая моего взгляда.

— Что такое, Селена?

— Эм… Ничего такого, — она попыталась вывернуться из моих объятий. Я притянул ее обратно, зажимая ее ноги своими, и просто смотрел на нее, надеясь подчинить ее взглядом.

— Ты не мог бы перестать смотреть на меня вот так? Это нервирует.

Я рассмеялся.

— Как так?

— Будто ждешь, что я поведаю тебе все свои грязные мысли, — пробормотала она.

Должен признать, что иногда я задаюсь вопросом, куда она уходит, когда на ее лице появляется этот отстраненный взгляд.

Я вздохнул.

— Как я смогу исполнить их, если не буду знать, а?

Она рассмеялась. Ее смех все еще один из самых сладких звуков, которые я когда-либо слышал.

Она прочистила горло, выражение ее лица стало серьезным.

— Как думаешь, Адель испытывает какие-нибудь чувства к тебе? Я имею в виду что-нибудь помимо «ты мой работодатель»?

Это заявление ошеломило меня. Я отстранился и посмотрел на Селену.

— Что?

Она прикусила нижнюю губу.

— Есть что-то в том, как она смотрит на тебя. Возможно, я ошибаюсь.

Серьезно? И почему я ничего не замечал?

— Адель с нами уже четыре года. Ни разу она не выказала ничего, кроме нежности к Адриану и ко мне. Особенно к Адриану.

— Она замужем? У нее есть парень?

— Нет, насколько я знаю. Если подумать, единственное, что я знаю о ней, это что ей двадцать три, и она отлично говорит по-английски без намека на французский акцент, хотя у нее французское имя, — я нахмурился, мне не понравилось то, что я только что сказал.

Адель, казалось, не представляла угрозы для нас, а ее документы при приеме на работу показались мне легальными. Я никогда не задумывался об этом, а она никогда не демонстрировала неуравновешенность в своем поведении. Если бы кто-нибудь попросил меня описать ее, я бы сказал, что она неизменное спокойствие.

Еще одна мысль поразила меня. Могла ли дружелюбность Адель быть уловкой? Могла она быть тем человеком, который присылает письма и цветы?

Дерьмо! Неужели я был ослеплен красивым добрым лицом? Мысленно я сделал пометку попросить Жиля тщательно проверить ее прошлое.

— Ревнуешь? — игриво спросил я Селену, пытаясь скрыть волнение из-за того, что она указала на Адель.

— Да. Немного.

Меня удивила ее честность. Большинство женщин, с которыми я знаком, ни за что не признались бы в подобном чувстве.