он помнил по сказкам, что может случиться с теми,

кто рискнёт разговоры вести с колдовскою Рыбкой...

Он, однако, не струсил. И молвил с печальной улыбкой:

"Я одинок. У меня есть изба да сеть.

Не приложу ума, чего мне ещё хотеть.

Мне для себя вообще ничего не надо.

Зря попалась ты мне. Бытового полно неуряда

у других. У соседа справа больная дочь,

у левого сын-уголовник, не знаю, кому помочь.

У третьей сестра малолетняя беременная без брака;

у четвёртой муж пьёт, пять детей, что ни день в доме драка...

уж не знаю, Рыбка, бог ты там или бес,

да только в чём смысл, коль не хватит на всех чудес,

всем не помочь. У людей океан - не вычерпать - разного горя,

и одно чудо твоё - это капля в море."

"Ну, - Рыбка вздохнула, - не слушай тогда ты мою чепуху,

возьми меня и на ужин свари уху."

"Бог с тобой!
– Говорит Рыбак.
– Отродясь не мог

сварить того, с кем вёл хоть раз диалог.

Плыви, Рыбка, с Богом, заждАлись уж, верно, дети!"

А сам принялся снова распутывать сети.

По дороге домой случайно встретил соседа.

Он обрадован чем-то был и случилась беседа.

Соседу знакомый доктор сказал: не плачь,

за дочку твою возьмётся столичный врач,

здорова будет она, народит детей.

Старый отец просиял от таких вестей.

Одинокий рыбак улыбнулся его судьбе.

Доброе сердце - чудо само по себе.

РОЗА ВЕТРОВ

Осенние ветры шёлковы и сквозны.

Свили гнездо у моего крыльца.

Эти глаза эльфийской голубизны

ярче зажжёт бледность его лица.

Юный король, ты не грусти о том,

что корабли ветра отнесли на мель,

линий презрительных этим красивым ртом

не изгибай.

Мало тебе земель? или рабынь?

Вином наполняешь рог –

жизнь тебя баюкает в гамаке.

Я выхожу утром на свой порог –

ветры слетаются стаей к моей руке.

По горам по долам маршируют твои полки.

Врываются смело твои корабли в моря.

Ты воин хороший, но цели твои мелки.

В то, что сила решает всё, ты поверил зря.

Тебе воевать не со мной - ведь мои ветра

ведают все рельефы пустынь и гор.

Гордость твоя игольчатая остра,

мой ветрокудрый. Ты непомерно горд:

ты привык целовать лишь тех, кто тебя слабей,

в сердце любовь запечатывая тоской...

– Лети же, северный ветер, топи и бей

его корабли!

Я направлю своей рукой.

СОКОЛИНОЕ СЕРДЦЕ

Я вижу всё чаще почти ощутимые сны:

зари акварели над пиками княжеских башен

и дынную корочку бледной рассветной луны

над лесом, который уже золочён и раскрашен,

он виден как остров за шкурами стриженых пашен,

разостланных точно трофеи у ножек княжны.

Тоска как кольчуга на тоненьком стане девичьем

стальной чешуёю на грудь это бремя легло: