– А чего она не того… не разложилась совсем никак? – пробормотал Большой. – И почему кожа нормальная? Маг этот, Ашилет, ее как-то своей магией восстановил?

По углам гроба стояли четыре каменных подсвечника с высокими свечами. Розовые огоньки горели так ровно, что казались твердыми, будто яркие гладкие камешки. Лишь дрожали окружающие их радужные пузырьки света.

– Приготовьтесь, – сказал Странник. – Магия эльфийских свечей поддерживает тело Магдалены, но мне нужно погасить их.

– Зачем гасить? – спросил Большой.

Странник двумя пальцами сдавил ближайший огонек. Свеча погасла, свет в домике мигнул, гроб дернулся… и лицо Магдалены мгновенно изменилось. Осунулось, под глазами возникли темные круги, заострились черты. Гроб дернулся, и Атиле послышался далекий отголосок чьего-то голоса. Стон или плач, он не разобрал.

Странник погасил вторую свечу. Опять свет пригас, гроб немного сдвинулся, а гнома в нем слабо, жалобно застонала. Звук донесся из какой-то другой реальности.

– Ой! – сказал Большой, отступая.

На лице Магдалены появились струпья и язвы. Теперь горели только две свечи в изголовье, и Странник потянулся к одной из них.

– Погоди, – сказал Большой. – Она же вроде мертва, но все-таки, как бы это сказать… Короче, ее красота – последнее, что у нее осталось. И если ты погасишь все свечи…

– Это только программный код, – отрезал Странник и затушил третью свечу.

Стало еще темнее, фигура в гробу шевельнулась и протяжно застонала. На лицо ее Атила старался больше не смотреть. Странник погасил последний огонек. Темнота заполнила склеп, теперь лишь слабый свет из дверного проема падал сюда, но и он почти угас, будто снаружи наступили сумерки. Что-то страшное шевелилось, стонало в гробу, начало садиться, с хрустом разрывая саван. Засопев, Большой потянул из-за спины булаву, Атила схватился за мифоган, но тут гроб с протяжным скрежетом сдвинулся вбок, раскрыв узкий проем и уходящие вниз ступени.

Как только сбежали по ним, вверху снова заскрежетало, и гроб встал на место. Страннику пришлось низко пригнуться в квадратном туннеле. Может маг Ашилет был низкорослым? Обычно-то эльфы довольно высокие…

Подземный коридор оказался недлинным и прямым, и закончился еще одной лестницей. В склепе сзади что-то глухо стучало, но сюда звуки едва проникали.

– Бьется она там, страдает, что мы свечи потушили? – смущенно бормотал Большой. – Вот же черт, и ведь понятно, что это только игруля, но… Короче, жалко мне чё-то вдруг стало эту ужасную мелкую Магдалену, аж душа болит.

Толкнув люк, Странник выбрался наружу, тихо позвал:

– Пока никого не вижу, выходите.

Они очутились во дворе Цитадели, в закутке между небольшим зданием, смахивающим на караулку, и стеной.

Быстрее забилось сердце. То есть там, в теле, запеленутом в костюм, оно забилось, а тут Атила это ощутил. Цитадель! Та самая, таинственная и недосягаемая почти для всех – они прошли за стену!

Здесь было пусто и гулко. И мрачно. Все из черного гранита, тяжелого, как кулак дьявола. Атила провел ладонью по стене домика. Шершавая, холодная, фактурная поверхность. Зримая, материальная. Невозможно поверить, что он в виртуале, если не знать про это, никак не определишь иллюзию.

Странник стоял рядом, озираясь. Из люка выбрался Большой, огляделся и задрал голову.

– Мама моя, как нависает!

На огромный глаз, закрывший полнеба, Атила старался не смотреть. Вынул Книгу, хотел было вывести «око» из сумки, но передумал. Вдруг через чит их смогут засечь?

Внезапно гранитное поле пошло волнами, и он присел, упершись руками. Небо за стеной озарилось вспышками, стремительно сменяющими друг друга, зарябило в глазах, пришлось зажмуриться. Все происходило в тишине – ни грохота, ни рева, ничего.

Когда вспышки погасли, раскрыл глаза. Во дворе Цитадели ничего не изменилось, но что там снаружи…

– Я понял, – хрипло прошептал Большой. – Это Крошка свои мины взорвал. Он же… он целую локацию на воздух поднял!

– Невозможно взорвать локацию, – ответил Атила, выпрямляясь. Ноги подгибались.

– Да здесь же такая физика… здесь мир разрушаемый. Что там сейчас за стеной делается, а?

– Раз Оружейник задействовал магические мины, – заговорил Странник, – значит, дела у них плохи. Скорее всего, враги прорвали оборону Речзамка.

С хрустом в стену рядом воткнулась стрела. Наконечник не сломался, хотя вонзился не в щель между булыжниками, а прямо в камень. Черное древко мелко дрожало, колыхалось синеватое оперение.

– Вон они! – крикнул Большой.

От ворот на другой стороне двора к ним бежали несколько клириков, все с посохами, кроме одного, у которого был длинный лук. В воздухе за луком оставалась светящаяся фиолетовая дымка.

Большой вытянул руки, всплеснул ими, и два файербола один за другим рванулись навстречу клирикам. Лучник успел плавно свернуть, бегущий за ним нет, гудящие шары врезались в него, окутав всполохами пламени. В огненном вихре проступил черный силуэт. Одежды уже сгорели, и Атиле почудилось странное существо, вроде скелета, но с удлиненной мордой, огромными темными глазными впадинами, длинными зубами. Силуэт возник на миг, а когда огонь опал, клирика уже не было, лишь обгоревшие лоскутья, кружась, опускались к камням.