Ну просто карикатурный собирательный образ настоящего горца: большой орлиный нос, черные кустистые брови срослись над переносицей, а подбородок… Таким подбородком орехи колоть и гвозди забивать. Знойный красавец, мечта блондинки. Он широко улыбнулся и представился:

– Автандил. Можно просто Автик.

Понадобилось все ее не очень-то сильное самообладание, чтобы взять себя в руки. Покосившись на Обезьяна, Яна через силу улыбнулась и сказала:

– Яна.

Автандил расцвел как горный цветок по весне, щелкнул пальцами – бармен подался к стойке.

– Коньяк хороший – два по сто. Самый лучший. Ещо кофэ. Будэшь ещо кофэ пыть, Яна?

Сгорая от стыда – боже, с ней в поезде знакомится мужчина, с первых же секунд не отрывающий заинтересованного и вполне откровенного взгляда от ее груди! – Яна с трудом заставила себя кивнуть.

Ожидая заказ, Автандил локтями навалился на стойку, заглядывая ей в лицо. А может и не в лицо, она-то смотрела прямо перед собой, ощущая, как горят щеки, и не видела, куда он там пялится. Он рассыпался в комплиментах:

– Красавыца, ты как с обложкы! Нэ вру! Ты навэрно моделью работаэшь? В журналах снымаэшься, по Эвропе ездышь? А сейчас куда едэшь, в Москва или дальшэ?

– В Москву, к подружке, – Яна снова покосилась в сторону Обезьяна: тот сел в кресло за столик у стойки.

– Подружка красывый, как ты? Нэт, как ты – такых нэ быват! У меня друг в Масквэ, ресторан дэржит. Давай встретимся вмэсте? Погуляем, вына выпьем. У мэня такой выно, м-м-м!

Откровенное восхищение во взгляде – это должно льстить женщине? Или нет? Грузин не казался мерзким, скорее просто слишком откровенным в выражении чувств. И взгляд – ну совершенно раздевающий. Яна не могла разобраться, что ощущает, одно понимала: ей мучительно стыдно в его присутствии.

Бармен поставил на стойку два пузатых бокала на тонкой ножке, Автандил подхватил оба и, сверкая белоснежными зубами на смугловатом лице, протянул один:

– Давай за знакомство, Яна!

Бокалы звякнули, она смочила губы. Поставила бокал, а грузин запрокинул свой и осушил залпом, дернув сизым кадыком.

Она коньяк пробовала только раз в жизни, и ничем хорошим это не закончилось: когда с подружкой отмечали окончание сессии, выпили по двести граммов, подруге ничего, а Яну потом чуть наизнанку не вывернуло.

Обезьян пересел на табурет у другого конца стойки и заказал кофе. Поверх плеча грузина он часто поглядывал на Яну. Автандил рассказывал о бизнесе в Москве, о друзьях, о том, какая Яна «красывая», что ей надо купить «золотой цепочка» и «машина хароший». Она почти не слушала, лихорадочно соображала, что делать дальше, и нервно вертела в руках разрядившийся смартфон.

– Э-э-э, – протянул Автандил, – тэбэ пазванить надо? Зачем страдаешь! На мой тэлэфон. – Протянул смартфон, подмигнул. – Я пока отойду, а ты званы, куда хочэшь, не стэсняйса.

Он картинно вскинул руку, с неприязнью покосился на Обезьяна, которого, оказывается, заметил, и слез с табурета. Вышел в тамбур. Через стеклянные двери было видно, как Автандил достал сигареты и закурил.

Обезьян прищурился. Пожевал губами, кивнул на дверь и обратился к бармену:

– И почему ничего не предпринимаем? У вас тут что, курить можно, как в электричке? Проводника необходимо вызвать.

Флегматичный бармен нехотя перегнулся через стойку, помахал Автандилу, подождал, пока тот его заметит, и перекрестил руки, мол, завязывай курить. Обезьян с недовольством таращился то на него, то на тамбур.

Яна в это время сняла блокировку на смартфоне, у них с Автандилом была одинаковая модель. Как бы связаться с Атилой, не оставляя логи на чужом аппарате? Ага, есть идея!

Когда грузин ушел в туалет, она быстро поменяла аккумуляторы, со своего смартфона отправила сообщение:

В сапсане, еду в Мск.

Вернула аккумулятор на место. Все, можно выдохнуть… но ненадолго. Потому что осталось решить главную проблему: скрыться от Обезьяна, который не спускает с нее глаз. Это тебе не любвеобильный грузин, Яна его как женщина не интересует – смотрит на нее, как лысый удав на кролика. Когда поезд приедет в Москву, что он сделает? Потащит куда-то или при удобном случае свернет шею? Ручищи вон какие… Хрясь, и все. А может у него вообще пистолет с глушителем?

Яна машинально улыбнулась вернувшемуся Автандилу и, в душе краснея до ушей, повела плечами, чтобы колыхнулась грудь. Ой, мама, какая стыдная ситуация! В игре она вся из себя крутая, а в жизни… Ну не умеет правильно флиртовать с мужчинами, не умеет отшивать или привлекать. Как девочка десятилетняя!

– Выпьем! – пророкотал, немедленно зажегшись, Автандил. Заказал себе еще коньяк, глянул на ее бокал: – Чиво нэ пьешь, Яна?

Она взяла бокал, сделала малюсенький глоток и, поперхнувшись, закашлялась. Гадость же какая! Потекли слезы, дыхание перехватило. Щеки вспыхнули, а в желудке разлилось тепло. Автандил мягко похлопал по спине, Яна благодарно кивнула. И ощутила, что хмелеет. Надо же, как быстро… Зато и смелость откуда-то появилась.