Томс вздрогнул.

– Не может быть. Это же абсурд. Да все знают...

– Но если все все знают, то почему до сих пор не выведена формула любви? Узость людского мышления, Томс, узость мышления и нежелание взглянуть правде в глаза. Правда, если тебе угодно пойти по стопам большинства...

– Нет, - ответил Томс.
– Я пересмотрю свои взгляды. Пожалуйста, продолжайте.

Со временем Томс выучил слова, означавшие первое пробуждение интереса, ведущие шаг за шагом к прочной привязанности. Он понял, что обозначает последняя и запомнил три слова, ее определяющие.

Следующим этапом было знакомство с физическим аспектом любви.

Здесь язык был более точен, без символики; он основывался на чувствах, вызываемых конкретными словами и действиями.

Крошечный черный прибор поведал Томсу о тридцати восьми различных ощущениях, вызываемых прикосновением руки; Томс мог теперь безошибочно находить особо чувствительное место, размером с десятицентовик, расположенное под правой лопаткой.

Он освоил абсолютно новую методику проникающих прикосновений, способных воздействовать на партнера как бы изнутри, доводя его до умопомрачения.

При этом его убедили в преимуществах сохранения собственного душевного равновесия.

Томс узнал о физической стороне любви много такого, о чем он только смутно догадывался, а также массу того, о чем никто никогда не догадывался.

Открытие это повергло его в ужас. Томс считал себя неплохим любовником. Теперь он понял, что был абсолютным нулем, а все его старания напоминали заигрывания влюбленного бегемота.

– А что ты ожидал?
– спросил Вэррис.
– Для того, чтобы стать экспертом в любви, нужно потратить не меньше сил, чем при изучении любого другого предмета. Ну как, ты еще не передумал?

– Напротив, - воодушевился Томс.
– Потом, когда я стану профессионалом, я смогу...

– Хватит об этом, - отрезал старик.
– Вернемся к нашим занятиям.

Темой следующего урока была Цикличность Любви. Любовь, как узнал Томс, была динамична, подвержена постоянным взлетам и падениям и подчинялась определенным правилам, среди которых существовало пятьдесят два основных, триста шесть второстепенных, четыре общих исключения и девять частных.

Томс выучил их не хуже собственного имени.

Вскоре он подошел к изучению Теневой Стороны Любви. Он обнаружил, что каждой фазе любви соответствует определенная фаза ненависти; последняя, в свою очередь, является проявлением одной из форм любви. Томс понял, в чем заключается ненависть, как важна она для любви, придавая той законченность и остроту, и что даже такие понятия, как безразличие и отвращение, порождаются любовью, занимая в ней свое особое место.

Вэррис подверг юношу десятичасовому письменному экзамену, который тот с достоинством выдержал. Томс горел желанием продолжать учебу, но учитель заметил, что у ученика дергается левый глаз и дрожат руки.

– Тебе нужен немедленный отдых, - решил Вэррис.

Томс и сам уже подумывал об этом.

– Пожалуй, вы правы, - сказал он с плохо скрываемым интересом.
– Может, отправиться на Цитеру-5 на несколько недель?

Вэррис, зная дурную славу Цитеры, цинично ухмыльнулся.

– Хочешь попрактиковаться?

– Допустим. Что в этом плохого? Знания для того и даются, чтобы их можно было применять на практике.

– Верно, но только после того, как ты полностью ими овладеешь.

– Но я уже все знаю. Будем считать, что это "производственная" или дипломная практика, как вам будет угодно.

– Никаких дипломов не будет, - отрезал Вэррис.

– Какого черта?
– взорвался Томс.
– Мне самому охота поэкспериментировать. Страшно интересно, что получится. Особенно, Подход 33-ЦВ. В теории звучит отлично. Интересно, каково это будет на практике? Поверьте, для лучшего усвоения теории нет ничего лучше опытов...

– Ты, что, приехал сюда с единственной целью стать суперсоблазнителем?
– с явным отвращением спросил Вэррис.

– Конечно, нет, - ответил Томс, - но немного практики ничуть...

– Сосредоточив свои знания на поиске механизма чувственности, ты обеднишь себя. Только любовь придаст истинный смысл твоим действиям. Ты достаточно много знаешь, чтобы удовлетворяться столь примитивными радостями.

Заглянув в себя, Томс понял, что Вэррис был прав, но упрямо продолжал стоять на своем.

– Я бы хотел сам убедиться и в этом тоже.

– Можешь отправляться, я тебя не держу, - сказал Вэррис.
– Но знай, обратно я тебя не приму. Я не хочу, чтобы меня обвинили в том, что я осчастливил Галактику новым Дон-Жуаном.