– Не сопротивляйся, - проговорил женский голос.
– Я же знаю, что ты хочешь…

Вадим подошёл к углу стены, осторожно высунул голову. Поток жаркого воздуха накрыл лицо, глаза непроизвольно закрылись. Словно в том месте горел яркий пожар.

– Мы не можем, - запищал мужчина.
– Это подорвёт дисциплину…

– Я директор и могу менять правила, - ответила женщина.
– Так что брось свои отговорки. Я же чувствую, что у тебя встал…

Вадим набрал в лёгкие душный воздух. Вновь заглянул за угол и обомлел.

Екатерина Грачёва прижимала к стене худенького и испуганного Лесницкого. Твидовый пиджак потерял свой цвет и словно стал чёрно-белым. Ширинка на гладких брюках расстёгнута. Да и сама директриса выглядит не лучше – блузка распахнута, кружевное бельё оголяет высокую грудь. Вырез на юбке показывает длинную стройную ногу, которой женщина прижимала мужчину к стене.

В голове Вадима пронеслась кавалькада мыслей. Ничего себе попал! Словно открыл дверь в комнату, за которой скрывался грязный секрет. Теперь ясно чем Грачёва занималась на своём этаже в неурочное время. Личная жизнь била ключом… но, Лесницкий, правда? Она рехнулась?

И откуда идёт жар? Как от печки, неужто эти двое настолько возбудились. Смешно…

– Екатерина Семёнов…

Лесницкий не договорил. Грачёва схватила его ладонь и прижала к полуобнажённой груди.

– Чувствуешь?
– прошептала она, но Вадим ясно различил каждую букву. Словно стоял рядом с ними.
– Нащупал? Соски набухли, стали твёрже камня. И я знаю, что у тебя там настоящая скала…

Грачёва резко опустила другую ладонь в ширинку. Сделала несколько движений вверх-вниз.

Лесницкий застонал. Сопротивлялся только для виду.

– Всё, хватит, - произнёс он, отталкивая от себя женщину.
– Это зашло слишком далеко. Я не могу, вы моя начальница…

– А вот это зря, - другим тоном проговорила Грачёва.
– Меня никто не смеет кидать. Особенно такая размазня как ты!

Директриса громко кашлянула. Вадим только сейчас заметил, что кожа Грачёвой оставалась сухой и бледной. В отличие от Лесницкого, с которого пот катился градом.

Черкизов появился внезапно, словно соткался из воздуха. Молча подошёл к Лесницкому и ударил в живот.

– За что…

Лесницкий скатился по стене вниз, держась за ушибленное место.

Вадим не дышал. Сердце в груди ритмично отбивало знакомую дробь, страх завладевал каждой клеточкой тела.

– Я говорил тебе, предупреждал, - грубо отозвался Черкизов.
– Нанопанки должны быть устранены. Что ты мне ответил? Жизнью поклялся, что вычислишь ублюдка в кратчайшие сроки. Прошли уже две недели! И где результаты?

– Я не виноват, - захныкал Лесницкий, ползая по полу.
– Наши сенсоры имеют ограничения, нанопанки слишком быстрые…

Грачёва скинула с себя блузку. Несмотря на охвативший его ужас, Вадим не мог не восхититься идеальной фигурой. Директриса подняла ногу и топнула. Леденящий кровь крик разорвал пустынные коридоры. Вадим явственно услышал неприятный треск. Каблук женщины сломал ладонь Лесницкого.

– Жалкое ничтожество, - сказала она.
– Даже для человека. Расскажи, как ты вообще потерял невинность? Или… о да! Я знала…

– Не трогайте меня!
– Лесницкий рыдал в голос, прижимая к себе повреждённую кисть.
– Я же всё для вас делал, следил, докладывал, выполнял малейшую прихоть… Я не заслужил!

– Не смеши, - фыркнул Черкизов.
– От тебя проку было не больше, чем от комнатной мыши. Мы избавляемся от слабых звеньев в Корпорации.

Грачёва расхохоталась. Вадим отошёл назад. Слава богу, что свет от лампы над ними не даёт увидеть его любопытную физиономию. Нужно сваливать, а не смотреть окончание этого фарса.

– Держи его!
– скомандовала директриса.

Круглая физиономия главы Безопасности расплылась в отвратной усмешке. Лысина поблескивала во флуоресцентных лучах. Ни следа пота, наоборот кожа всё больше казалась шершавой и сухой. А ведь здесь градусов сорок, не меньше…

– Этого не потребуется, - с презрением бросил Черкизов.
– Погляди на него! Что кусок дерьма…

Вадим с трудом различал сгорбленную фигуру возле стены. Бедняга походил на загнанного ребёнка, которого подвергали обидам другие дети.

– Отойди!
– резко бросила Грачёва.

Черкизов кивнул и скрылся из виду. Директриса стала меняться в лице. Вадим сузил глаза, стараясь лучше разглядеть женщину, с трудом веря, что это всё наяву. Короткие волосы Грачёвой словно тронула седина, на гладкой коже лица появилась сеть морщин, губы побелели и едва различались. Но хуже всего глаза. Она на миг повернула лицо к Вадиму и тот зажал рот ладонью, чтобы не закричать.