– Ох, братишка, а все не так плохо, как я думала.

– Я не один. У меня есть подружки, – напомнил я.

– У тебя собачки, которые умоляют и слушаются тебя, и это жалкое подобие женщин. Серьезно Риз, как ты можешь давать советы по поводу отношений? – Она закинула оливку из мартини в рот, и от ее слов меня будто окатило холодной водой. Она не знала о моем образе жизни, но встречалась с несколькими моими сабами, и быстро поняла, что наши отношения отличались от привычных. Хоть я и старался проявлять заботу к своим спутницам, невооруженным глазом можно было догадаться, что наши отношения чисто сексуального характера. Хайди была единственной, кому я мог немного показать эту часть моей жизни. Я отпил виски.

– Я не в том положении, чтобы давать советы, но раз сегодня ты решила пообщаться со мной, а не с одной из твоих подружек, то послушай меня. Я честен. Я говорю женщинам, чего я хочу, и что я от них жду. И прежде чем после первого поцелуя планировать вашу будущую совместную жизнь, попытайся послушать и понять мужчину. Я полностью уверен, что он был безучастным в этих отношения. Ведь будь он более настойчивым, то у нас не было бы этого разговора.

– Риз, давай... закроем эту тему. Я пришла сюда поужинать, а не слушать лекцию от брата, у которого со времен старших классов не было постоянной девушки. – Она допила свой коктейль, и по ее глазам можно было догадаться, она хотела бы оказать в любом другом месте, но только не за одним столом со мной.

– Хайди, мне жаль, что ты расстроена, – сказал я, прекрасно понимая, что я веду себя как козел. – Послушай меня, ты стоящая женщина, – я говорил, глядя ей в глаза, в надежде, что она услышит меня. – Так и есть. Мужские потребности очень просты, в отличие от женских. Тебе всего лишь стоит дождаться нужного мужчину.

Ее глаза были полны слез, когда она посмотрела на меня.

– Риз, и почему ты не хочешь пережить все это? Разве это не весело? – мы засмеялись, и я заказал ей еще один мартини.

После ужина, я смотрел, как моя сестра уезжает, в бешенстве от того, что она поехала сама, а не разрешила мне вызвать для нее такси.

Устав от сегодняшнего дня, я вернулся в «Бараки» и замер при входе, когда возле бара меня поприветствовала пара голубых глаз. Я улыбнулся и сел рядом с ней.

– Сандра. 

НАШИ ДНИ  

Рождество отстой.

– Вайолет, помоги мне, подержи гирлянду, – прокричала мама с гостиной, в то время как я стояла на кухне, уставившись на телефон – Мам, а без меня никак? – спросил я, наливая себе четвертую кружку гоголь-моголя, добавляя туда бурбона.

– Нет. Последние тридцать три года это стало традицией в нашей семье, – ответила она, а я закатила глаза. – И нечего закатывать глаза! – я покачала головой, почти поднеся кружку ко рту, прекрасно зная, что она меня не видит. Она просто хорошо меня знает.

– Позвони Ризу, пусть приезжает к нам и привозит малыша, – сказала она, войдя на кухню и отбирая у меня кружку. – Что с тобой сегодня?

– Ничего, – ответила я, и посмотрела на папу, он возился с запутавшейся гирляндой, которой мы каждый год украшали дом на Рождество.

Мама сердито посмотрела на меня, когда я ушла от ответа на ее вопрос.

– Ладно, думаю, Риз сегодня со своей семьей. Подержи конец гирлянды, и оставь в покое отцовский бурбон, – ругалась она.

– Вот, держи, – сказал папа, глядя на меня сквозь очки, пока внимательно разглядывал гирлянду.

Хммм, мужчины и их игрушки.

– Ладно, никакой выпивки, никаких мальчиков, давайте веселиться, – сухо сказала я, когда мама потащила меня к елке. Дом, как и всегда – выглядел невероятно. Мама каждый год создавала в доме сказочную атмосферу. Но в этом году, у меня не было желание быть частью всего этого.

– Не хочешь рассказать мне, какая муха тебя укусила? Ты же любишь Рождество, – она протянула мне мой конец гирлянды. Я зацепила его за ближайший выступ, и мама тут же его поймала, когда он начал падать.

– Упс, – извинилась я, под ее сердитым взглядом, пока она аккуратно перевешивала гирлянду.

– Черт побери, да что случилось? – подбоченившись прошептала она.

– Все случилось, мам. Все.

Он случился.

Она случилась.

Они случились.

Меня затошнило. Я села на ближайший диван, и закрыло лицо подушкой, чувствуя жжение от бурбона. Я икнула, когда мама забрала у меня подушку.

– Так, дама, я тебя не узнаю. Ты никогда не вела себя так на праздниках, – прорычала она, присаживаясь на диван, рядом со мной.

– Мама, мне тридцать три. К этому времени у меня уже должна была быть своя семья, а вместо этого я порчу вам с папой Рождество.