Возможно, лучшей больницей того времени была венская Allge-meine Krankenhaus. В период между 1841 и 1846 годами врачи из этой больницы приняли более 20 тысяч родов, однако примерно 2 тысячи рожениц (каждая десятая) умерли. В 1847 году ситуация ухудшилась: от родильной горячки умерла каждая шестая пациентка1.

Именно в этом году Игнац Земмельвайс, молодой доктор, уроженец Венгрии, был принят на работу в родильное отделение на должность заместителя директора. Земмельвайс был отзывчивым человеком, тонко чувствующим страдания других. Он был настолько поражен постоянной гибелью людей, что решил во что бы то ни стало положить этому конец2.

В отличие от многих чувствительных людей Земмельвайс был способен отставить эмоции в сторону и сконцентрироваться на фактах, известных или неизвестных ему.

Первый толковый вывод, к которому он пришел, заключался в том, что доктора на самом деле совершенно не представляли себе, что именно вызывало родильную горячку. Они, может быть, пытались убедить окружающих в обратном, однако запредельный уровень смертности

опровергал их слова. Земмельвайс постарался сформулировать все возможные, пусть и самые дикие, причины возникновения горячки:

— Неправильное поведение в первые месяцы беременности. К примеру, тесная одежда и белье (притом что размеры матки увеличиваются) содействуют тому, что фекалии дольше задерживаются в тонком кишечнике, вследствие чего происходит их загнивание и проникновение элементов гниения в кровеносную систему.

— Состояние воздуха, миазмы в молоке, воздействие со стороны Земли и космоса, личная предрасположенность.

— Загрязнение воздуха в родильных отделениях.

— Наличие докторов-мужчин, которое, возможно, ранило добродетель рожениц и приводило к возникновению патологий.

— Простуда, неправильное питание, недостаточная продолжительность отдыха после родов и переход на своих ногах из родильного зала в палату.

Интересно отметить, что в то время считалось, что основные причины возникновения заболевания связаны с самими женщинами. Возможно, это каким-то образом перекликалось с тем, что большинство докторов того времени были мужчинами. И хотя медицина XIX века может показаться в наши дни довольно примитивной, мудрость и авторитет докторов делали их практически непогрешимыми в глазах окружающих. Однако сам факт наличия родильной горячки свидетельствовал о печальном противоречии: когда женщины рожали детей дома при содействии повивальных бабок (что было распространено в то время), вероятность их гибели от родильной горячки была примерно в шестьдесят раз меньше по сравнению с родами в клинике.

Парадоксально, но роды в современной больнице с помощью квалифицированных докторов являлись более опасными, чем домашние роды на старом матрасе при содействии деревенской бабки. Как это могло быть возможным?

Для того чтобы разгадать эту загадку, Земмельвайс погрузился в анализ данных.

Собрав статистику смертности в своей собственной больнице, он обнаружил ужасающую тенденцию. В больнице было два отдельных

родильных зала. В первом работали мужчины (врачи и санитары), а во втором управление родами осуществлялось акушерками и вспомогательным персоналом женского пола. Был очевиден значительный разрыв между уровнями смертности в двух отделениях.

Почему же показатель смертности в отделении с мужским персоналом был более чем в два раза выше?

Земмельвайс подумал, что в отделение с мужским персоналом попадали более слабые или больные пациентки. Но быстро отказался от этой мысли. Пациентки распределялись по отделениям не в зависимости от своего состояния, а в зависимости от дня недели и часа, в который они поступали в больницу. В зависимости от особенностей протекания беременности будущая мать попадала в больницу, когда приходило время рожать, а не когда ей это было удобнее. Эта методика распределения не была ни совершенно случайной, ни контролируемой, однако соответствовала целям Земмельвайса: проводившееся распределение подтверждало, что различия в показателях смертности не были связаны с различиями внутри совокупности пациенток.

А может быть, женщины умирали вследствие самого факта присутствия мужчин в столь деликатной ситуации?

Земмельвайс подумал, что это маловероятно. Изучив показатели смертности новорожденных в двух отделениях, он вновь обнаружил, что присутствие в «мужском» отделении было для них гораздо более опасным: в нем умирало 7,6 процента новорожденных по сравнению с 3,7 процента в отделениях, где делами заправляли акушерки. Смертность среди новорожденных мужского и женского пола была одинаковой. Как заметил Земмельвайс, было крайне маловероятно, что

новорожденные были «каким-то образом оскорблены тем, что начали свою жизнь в присутствии мужчин». Соответственно, не было никаких оснований предполагать, что присутствие мужчин являлось причиной смертей среди матерей.

Возникло предположение, что пациентки, попадавшие в отделение с мужским персоналом, узнавали о высоком показателе смертности в нем, и это «так их пугало, что они сами вызывали у себя это заболевание». Земмельвайс не принял это объяснение: «Можно предполагать, что солдаты, участвующие в кровопролитных боях, боятся смерти. Однако эти солдаты почему-то не умирают от послеродового сепсиса».