— Разумеется, — смиренно согласилась Лиана. — Я об этом не подумала.

— Заметно, — едва слышно буркнул он и отвернулся.

— Прекрасно. — Лиана приподняла юбки и направилась к двери, а потом и своим покоям на третьем уровне. Однако когда она вместе с эскортом вошла в лифт, Фергус передвинул рычаг на пятый этаж. Возражения не принесли бы никакого результата. Теперь она императрица, и ей положено жить в других комнатах.

На пятом уровне она вышла из лифта и медленно, высоко держа голову прошагала по широкому коридору к императорским покоям. Она знала, что новые комнаты окажутся лучше тех, которые так долго называла своими. Просторнее, с дорогой обстановкой и доступными в любое время слугами. Ей будут приносить обильные угощения, развлекать певцами и поэтами. Художник нарисует её портрет и, если не угодит с результатом, сожжёт свою работу и начнёт сначала. Лиане выделят горничных, те станут притворяться подругами, угождая прихотям хозяйки, приносить материалы для вышивки, живописи или какого-нибудь другого бессмысленного хобби, которым она пожелает занять руки.

Если она что-нибудь захочет, неважно что, ей понадобится только попросить, и все тут же предоставят.

За одним исключением, конечно. Она не сможет позвать мужа. Никто не посмел бы вызывать к себе императора. Если пожелает и только когда сам захочет, Себастьен пошлёт за ней, попросит к нему присоединиться или же станет игнорировать, пока она не родит ребёнка.

Тэтсл распахнул перед ней двери покоев. Гостиную украшали букеты и гирлянды цветов, раздобыть которые в это время года было совсем не просто. Столь трогательный жест на мгновение вернул Лиане надежду в то, что Себастьен заботится о ней сильнее, чем показал сегодня днём.

Комната с роскошной мебелью, толстыми коврами и всем этим изобилием цветов выглядела очень женственной. Возле камина, где пылал уютный огонь, стояло кресло с небольшим столиком, на котором красовался усыпанный сладостями поднос.

Новые покои превосходили размером дом, в котором она росла с четырьмя братьями, матерью и отцом. Гостиная была огромной и изысканной. В конце короткого коридора размещались её спальня, чуть меньшая комната для прислуги и уборная. Второй коридорчик вёл к частной столовой, где в элегантной обстановке ей предстоит принимать пищу. Одной. Она попала в очень красивую тюрьму.

— Поздравляю, миледи, — из спальни, широко и приветливо улыбаясь, вышла девушка в простом коричневом платье. — Меня зовут Мари, и я к вашим услугам.

Лиана ступила в комнату, и двери позади неё закрылись. Фергус с Тэтслом остались в прихожей, где, несомненно, простоят, пока их не сменят.

— Спасибо, Мари, — тихо отозвалась Лиана, разглядывая комнату. Она подошла к большому букету и выбрала один розовый цветок. Себастьен так сильно тревожился из-за государственных проблем и всё же нашёл время проследить, чтобы новые покои жены украсили редкими цветами. Она поднесла бутон к носу и глубоко вдохнула.

Император действительно имел склонность впадать в дурное настроение. Она знала это лучше чем кто-либо. Но Себастьен любил её. Цветы доказывали, что муж заботится о ней сильнее, чем желал показать. Когда они снова останутся наедине, он сможет без опасений выразить свои истинные чувства.

— Надеюсь, вам нравятся цветы, миледи, — воодушевлённо прощебетала Мари. — Я сама придумала украсить ими комнату, чтобы поприветствовать вас новом доме.

— Придумала сама, — повторила Лиана.

— Да, миледи.

Голос горничной, определённо, зазвучал менее восторженно, когда она спросила:

— Вам не нравится? Я могу их убрать.

— Нет, они прекрасны, — в голосе Лианы не проявилось разочарование, но желудок взбунтовался, а сердце упало. Ей следовало понять истинное положение вещей и смириться в тот момент, когда Себастьен заявил, что она станет императрицей.

Он ничего не делал ради неё. Себастьен изменил законы, мешавшие Лиане стать императрицей, чтобы его наследник родился законным. К ней самой свадьба и брак не имели никакого отношения. Всё это ради ребёнка, а она дура, поскольку из-за любви позволила себе не заметить столь очевидный факт.

Это был прекрасный день, яркий и полный обещаний, но внезапно Лиана осознала, что ей здесь не место. Она по-прежнему наложница, солдат и рабыня Себастьена. Но не жена. Ей не суждено быть чьей-либо женой.

Что же она натворила?

Они ехали больше недели. Точнее Жульетт посчитать не могла. Восемь дней? Или девять? Сколько бы ни было, путешествие казалось бесконечным. Борс уверенно вёл императорских солдат вперёд и останавливался только в случае крайней необходимости. Главарь уделял больше внимания нуждам лошадей, нежели вверенных ему мужчин и женщин. Если б не животные, предположила Жульетт, он мог приказать вообще не останавливаться.

Жульетт и Айседоре дали по лошади, однако поводья держали солдаты, не спускавшие с девушек внимательных, настороженных взглядов. Караул сестёр часто менялся, по три-четыре раза за день, поэтому они постоянно видели рядом с собой новые лица. По мнению Жульетт, Борс с радостью заставил бы ведьм идти пешком, если бы так сильно не спешил прибыть в столицу. Их также могли рассадить на лошади вместе с кем-то из солдат, но тогда животные уставали бы быстрее. В любом случае, никто из мужчин не хотел прикасаться к Айседоре, которую прозвали темной ведьмой.