— Тр-ретье место… — объявил мэр и опять выдержал паузу, две коротких, одну за другой. — Занимает… Лестат Стригой в костюме вампира!

На третьей ступени, поодаль от серебра кубка, незаметно появился невысокий ладный мужчина в рабочей поддёвке, сапогах гармошкой и картузе, словно наряжался на бал в доходном доме по улице Эксплуатационной. Распорядитель поднёс ему бронзовый кубок с крылатыми конями и полумесяцами, а бывший председатель Боевого Комитета Рабочей Партии застенчиво улыбнулся. Собравшиеся зааплодировали, и пуще всех светские кобылицы, донельзя обиженные, что высочайшая комиссия не приметила их потуг на оригинальность, — все они пришли в костюме кентавра.

Когда дело было сделано, гости вернулись к столу, который оказался накрытым заново. Маскарад перетёк в откровенный разгул, лишь немногие идеалисты продолжали кружиться в бальном зале, где играли полонез.

— А во-от… — проворковал Отлов Манулов. — А вот пришёл Ерофей Батькович!

«Эвон, — подумал Щавель. — Как в кафе, так Ерошка, а как в присутствии, так Ерофей Батькович».

Начальник сыскной полиции был в отглаженном мундире без регалий, превосходно сидящем на его стройной фигуре. Фейс-контроль пропустил его, не снабдив даже полумаской, видимо, сочтя маскарадный костюм соответствующим моменту. Слегка покачиваясь, он направился прямо к Щавелю. Стоящий рядом Манулов отчего-то стушевался и отступил.

Не дойдя немного, Ерофей Пандорин остановился, шатнулся на деревянных ногах, щёлкнул каблуками.

— Добрый вечер, господа! Рад видеть шайку в полном сборе.

— Вы пьяны? — испросил князь Пышкин. — Прошу вас немедленно покинуть дом.

Пандорин поглядел на него как вошь.

— Рукопожимаю, — нечётко, но энергично выговорил он. — Рукопожимаю, товарищ!

— Как вы смеете!.. — начал князь Пышкин, но подчинённый категоричным движением длани ухитрился оборвать своего начальника, о чём не мог помыслить ранее, не имея столько отваги.

Публика ахнула.

Пандорин же уставился на Щавеля в упор. Негромко рыгнул, деликатно прикрыв рот перчаткой.

«Он только что узнал», — понял старый лучник.

— Вы приехали, чтобы наполнить наш город легендами, боярин? Покидайте нас поскорее, пока тут ещё остался камень на камне, — саркастически воскликнул Пандорин.

— Этот разговор мы в другом месте доведём до конца, — хладным голосом молвил Щавель.

— Нет-с, позвольте, сударь! Все дефиниции сейчас. Вы — дерьмо!

Все напряжённо ждали. Щавель с любопытством глядел на покачивающегося Пандорина.

— Желаю получить от вас сатисфакции! — заплетающимся языком исторг Ерофей Пандорин и, не дождавшись инициативы, пояснил: — Желаю, чтобы вы потребовали от меня извинения за нанесённое оскорбление или удовлетворения в физической форме.

— Я не желаю удовлетворения от вас в физической форме, — холодно ответил Щавель.

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы пьяны и распущенны, — ответил тихвинский боярин. — Вы ведёте себя образом, подобающим для казармы ахтунгов.

— Вызовите же меня на дуэль, чёрт возьми! — чуть не плача, воскликнул Пандорин.

— Зачем? — удивился Щавель.

— Потому что я вас оскорбил, дремучий вы человек! Я прилюдно назвал вас дерьмом.

— Я списал вашу слабость на ваше скотское состояние.

— Завтра спозаранку вы уйдёте из города, и мы больше никогда не встретимся, — трагизм в голосе начальника сыскной полиции был неподдельным.

— Это так, — сказал старый лучник. — Но если мы начнём сражение прямо сейчас, я вас убью.

— А мне неважно! — голос Пандорина сорвался. — Я хочу умереть!

— Тогда я вызываю вас на дуэль, — Щавеля начинало это забавлять.

Ерофей Пандорин приободрился.

— Раз вы вызываете меня, тогда выбор оружия за мной. Я выбираю пистолеты.

— Это даёт вам шанс, — отдал должное предусмотрительности начальника сыскарей старый лучник.

«Дуэль! Дуэль!» — пронёсся шёпот по бельэтажу.

Князь Пышкин отвёл стреляться в бильярдную комнату, которая тут же получила название дуэльной. Вопреки ожиданиям Щавеля, им не подали ритуальных кремневых пистолей. Пандорин принёс с собой маленький служебный ПСМ, а отец Мавродий снабдил напарника своим револьвером, с которым, похоже, не расставался. Князь Пышкин своей волей назначил в секунданты Пандорину полицейского чина, а Щавелю жандармского офицера. Под их присмотром оружие было разряжено, проверено и заряжено обратно одним патроном каждое. Противники разошлись к дальним стенам бильярдной, о которой было известно, что она длиной двадцать метров.

— Господа, не желаете ли вы примириться? — елейным тоном вопросил отец Мавродий.

— Желаю, — сказал Щавель.

— Нет! — мотнул головой Пандорин.

— Тогда сражайтесь, и да рассудит вас умение, — благословил на смертельную схватку священник-детектив.

«Швед силой, грек хитростью, — помыслил о движении материальных средств на Руси тихвинский боярин, — результат же всегда один и немного предсказуем». Но раздумывать о постороннем было некогда, и он сосредоточился на противнике.