– Уф, хорошо!
– проговорил Франц, подпрыгивая в надежде стряхнуть последние капли.
– Птички поют вовсю, тепло — утро, как на Ривьере! У нас там воды сколько осталось? Мне надо не меньше литра, чтобы умыться. Руки-то вон какие грязные от масла. Вот дерьмо, а в темноте я этого и не заметил!

– Воды хватит, - ответил Марк, доставая серую канистру.
– Подставляйте котелки!

Умывшись, принялись за еду. Набор был неплохой — хлеб, огурцы, варёные яйца и большие банки американской говяжьей тушёнки, целый грузовик которой их часть захватила несколько дней назад. Для приготовления кофе развели небольшой костерок.

– Удивительно тихое утро сегодня, - медленно проговорил Гюнтер, вытягиваясь на траве рядом с куском брезента, заменявшим им стол.
– Говорят, что Виттман тоже радовался погоде перед последним боем.

– Сплюнь!
– Йозеф поморщился.
– Командир, ну что он такое говорит!

Юрген лишь пожал плечами:

– От смерти не уйдёшь, говори о ней или молчи. Кстати, сегодня ровно неделя, как он погиб. А что погода хорошая... так то была Франция, Нормандия. Мы здесь, между прочим, тоже не на севере, а к тому же сейчас лето. Так что, аналогии неуместны, господа. Ещё хочу напомнить, что мы здесь не по приказу, а потому, что кто-то должен был остаться. Мы лучшие, а это уже ответственность. Суждено умереть — умрём, если нет, то ещё повоюем. Но в любом случае, нашими действиями сотни парней будут спасены.

– Сколько у Виттмана было побед?
– спросил Марк.
– Сто тридцать?

– Сто тридцать восемь, - ответил Юрген.
– Шройф, Кариус и Книспель тоже совсем рядом, кстати. Но у них есть теперь преимущество перед Михаэлем — они пока живы.

– Наша «тридцатка» тоже много значит, - вмешался в разговор Гюнтер.
– И мы тоже пока живы, так что наши победы ещё впереди.

– Ключевое слово «пока», - отозвался Марк.
– Мне оно не нравится.

– С этой машинкой у нас мало соперников, - Гюнтер кивнул на танк.
– Двигатель «Майбах», пушка «Рейнметал», оптика «Цейсс», броня «Крупп», сборка «Хеншель». Как звучит, а!

Все согласно кивнули.

– А вот новые — дерьмо, - сказал Йозеф.
– Позавчера их полтора десятка русские перестреляли, как куропаток.

– Да, их перетяжелили, - согласился командир.
– Но также нельзя не учитывать, что парни на «Королевских Тиграх» попали в засаду. Я уверен, что эта машина после доводки себя ещё покажет.

– Но наш всё равно лучше!
– убеждённо сказал Йозеф.
– Это же зверь!

– Думаю, что ты прав. Новая броня с каждым месяцем становится всё хуже качеством, да и 68 тонн веса всё-таки многовато для того же самого двигателя. Так, друзья, допиваем кофе и снова в засаду. Молчим и слушаем обстановку. Ты что-то хочешь сказать, Марк?

– Да, командир. Мне кажется, что я уже несколько минут как слышу какие-то звуки... вон там, - водитель протянул руку, указывая на правую окраину леса.

– Тихо!
– Юрген знаком приказал всем молчать.
– Вроде бы ничего... нет, я ничего не слышу. А вы?

– Ничего, - остальные тоже отрицательно покачали головами.
– Но Марк известный слухач... что там, Марк.

– Мне кажется, что какой-то рокот. Сейчас снова тишина, но до этого словно с ветерком принесло... нет, постойте... точно, это звук двигателей!

– Моторы?
– Юрген вскочил.
– Быстро всё убираем, и в машину!

Действия экипажа в такие моменты были чёткие и слаженные. Не более десяти секунд понадобилось на то, чтобы пятеро мужчин, подхватив вещи, успели запрыгнуть в узкие люки и занять свои места в тесном пространстве боевой машины. Щёлкнув тумблерами нескольких выключателей, Марк нажал кнопку стартёра - двигатель, поначалу взревев, затем заработал ровно и тихо, распространяя в пространстве лишь характерный булькающий звук. Гюнтер прильнул к прицелу курсового пулемёта, Йозеф и Франц замерли возле орудия. Теперь все ждали слов командира и его приказов.

– Стебли соломы прямо на стекле, но люк сдвигать больше не буду. Ничего, и так нормально видно, - Юрген, поочерёдно смотрел то в одну, то в другую смотровую щель командирской башни.
– Пока ничего не видно, но...

– Что там, командир?
– видя, что он осёкся, в наушниках тут же раздались голоса остальных членов экипажа. В этом не было ничего странного — нервы у всех были на пределе. Сейчас решалась, возможно, их судьба.

– Русские!
– сказал Юрген.
– Колонна из пяти грузовиков. Наверное, послали прощупать обстановку или произвести разведку боем. Решили идти сразу, без авиаразведки, чтобы был эффект неожиданности. Знакомая тактика. Эти грузовики — словно овцы на заклании, но ведь и мы в таком же положении. Каждый может погибнуть, но его смерть спасёт сотни других. Если пройдут до намеченного рубежа, то всё нормально, а если нет, то другие услышать звуки боя и будут предупреждены.

– А может, пропустим?
– спросил Йозеф.
– Что нам эти грузовики?

– Нет. Забыл, для чего мы здесь? Я понимаю, что у тебя уже разгорелся охотничий инстинкт, но ждать бронетехнику нет смысла. Та-а-к, за ними появились мотоциклисты...

– Сколько?
– спросил Франц, поглаживая затвор орудия.

– Три колясочника, - ответил Юрген, крутясь на своём кресле и поочерёдно смотря в три передние щели.

– Теперь и я вижу, - отозвался Гюнтер.
– До них метров пятьсот.