Знаю, внуки встретят с плачем,

так пускай найдут утеху.

И разносчик, ловко чикнув

две натянутые нити,

привязал к шарам надежно

нитку крепкую в два метра.

— На, бери, не улетели б,

ветерок то дует резвый.

Что ты, милый, разве можно?

Я не дитятко какое.

Вот сверну-ка деньги в трубку,

накрест ниткой обмотаю,

узелок стяну потуже,

так-то будет повернее.

Бодро двинулась старуха,

то себе под ноги смотрит,

то глаза подымет кверху

и смеется тихим смехом...

Тут-то и стряслось несчастье,

да такое—молвить страшно.

Верховой навстречу ехал,

озорной мальчишка, вздорный.

Разогнал он лошадёнку,

глядь! —у ней под самой мордой

заглядевшаяся Фима.

Паренек как гаркнет: —вправо!

Сторонися! Прочь с дороги!

Обомлела бабка. Грудью

подалась назад невольно,

кверху вскинула ладони,

чтобы малость защититься.

Из руки скользнули деньги,

перевязанные ниткой,

и, как перышко, повисли.

На беду, нахлынул ветер,

подхватил шары порывом.

– Эй, держи! Ловите! —Где там!

Сразу взмыли выше, выше!

Понеслись туда, на запад.

Разве их догнать без крыльев!

Встрепенулась вдруг вся площадь.

Все кричат и тычут в небо:

— Вон, гляди, шары сорвались!

Упустил малыш, должно быть.

Кто жалеет, кто смеется,

и никто не знает правды.

Тут опомнилась старуха.

Как всплеснет руками дико

да как всплачет с причитаньем:

— То не солнышко сокрылось,

не затмился светел месяц,—

налетели ветры буйны,

унесли мою коровку,

ненаглядную Бурёну.

Ах, зачем тебя водила,

продала в чужие руки!

На земле твой след потерян,

в небе денежки за тучей!

Ох, и горе же мне, горе!..

Услыхали зубоскалы,

пустомельные зеваки,

подняли неумный хохот:

— Вот потешная старуха!

Где же видано, чтоб в небо

Улететь могла корова

и парила, словно сокол?

Это только в небылицах

да в ребячьих глупых сказках...

Но в толпе нашлись толковей.

Вмиг смекнули, в чем тут дело,

и раздался крик командный:

— Надо выручить старуху!

Снарядим сейчас погоню!

Не терять шаров из виду!

Всполошились стар и малый.

Из домов несут бинокли.

Кто глядит с земли, кто с крыши,

беглецов двух ищут в небе.

— Что, видать? — Видать. Как пташки.

— Скрылись в облачке, не видно.

— Во, опять! Теперь —как ;мошки.

Поплыли к аэродрому.

— Эй, лупи за ними следом!..

Понеслись тут верховые.

Впереди тот самый парень,

что на бабушку наехал,

заварил всю кашу сдуру.

Ребятня ватагой пестрой

с криком, гиканьем и свистом

поспевает за конями.

По пути кишит народом.

Нет конца догадкам, слухам.

— Где пожар?— Кидают бомбы?!

— Гости едут из Китая!

Тах-тах-тах!—по переулку

тарахтит мотоциклетка;

за толпой свернула круто

и летит в лихой погоне.

— Берегись!—Толпе навстречу,

рассекая шумно воздух,

легковой авто несется.

— Стой, шофер! Вези обратно!

Полный ход давай машине.

Чтоб в глазах волчком вертелось,

чтобы меньше, чем в минуту,

нас домчать к аэродрому!

— Есть. Садись. — Ту-ту! Помчались.

Свист в ушах. Глаза—как щелки!

— Козырьки надвиньте ниже

и держись на поворотах!

Гоп!—взлетели на ухабе.

Гоп!—пребольно сшиблись лбами.

Да, шофер шутить не любит:

Рад, не рад,—терпи без жалоб.

Вот приехали- Спасибо!