Выслушав его, гости порылись по карманам и сделали взносы в "фонд священных жертв" - так они его упорно называли. Калигула собрал деньги в шлем центуриона и принес их Ксолотлю.

– Чуть больше двенадцати тысяч долларов, - сказал он, вручая жрецу пачки эрзац-денег Нового Ада.
– Никогда не говори, что здесь живут бессердечные люди.

– И сколько человеческих жертв можно купить на эти деньги?

– Не знаю, какой сейчас курс на человеческие жертвы, - сказал Калигула. Подожди минутку, позвоню своему брокеру.

Он несколько минут говорил по телефону, потом вернулся.

– Человеческие жертвы сейчас стоят 1123,4 доллара за голову, это текущая цена в валюте Нового Ада. Но брокер сказал, что если нам подойдут такие, кто не в состоянии передвигаться самостоятельно, то он может раздобыть две-три партии по 872,2 доллара за голову.

– И сколько жертв в каждой партии?
– поинтересовался КСОЛОТЛЬ.

– Восемьдесят семь. Цена при условии доставки наложенным платежом.

– Больные не подойдут, - возразил КСОЛОТЛЬ.
– Боги всегда требовали жертв в расцвете сил. И, как я уже говорил, для достойного начала нам их потребуется как минимум сто тысяч. Собранных денег совершенно недостаточно.

– Что ж, по крайней мере мы попытались, - сказал Калигула.
– Это лишь начало. Не волнуйся, что-нибудь придумаем.

– Пойдем, - сказала Кассандра.
– У меня есть другие друзья. Может быть, они смогут помочь.

Джон Пирпонт Морган проживал в самом большом поместье Восточного Ада. Он молча слушал, пока КСОЛОТЛЬ излагал ему проблему.

– Вот что я тебе скажу, - сказал Морган.
– Может быть, ты и в самом деле первоклассный ацтекский пророк, но в деле привлечения инвесторов ты ничего не смыслишь.

– Инвесторы меня не интересуют, - возразил КСОЛОТЛЬ.

– Но тебе нужно множество жертв, чтобы предотвратить галактическую катастрофу, верно?

– Вообще-то катастрофа не галактическая, а космическая, но вы правы. Да.

– Ну, и как же ты намерен раздобыть свои жертвы?

– Ацтеки захватывали их во время войн.

– Но у тебя нет армии.

– Я попробовал их покупать, но они слишком дороги в нужных мне количествах. В добрые старые времена гражданские власти заботились об этом. Иногда, в удачные годы, у нас даже образовывался запас жертв на черный день.

– Что ж, - заметил Морган, - тогда было тогда, а сегодня есть сегодня.

– Верно, - согласился КСОЛОТЛЬ.
– Но что мне сейчас-то делать?

– Я займусь твоей проблемой, - решил Морган.
– Поговорю кое с кем, потом встречусь с тобой. Разумеется, я хочу внести свой вклад в сохранение космоса: так будет справедливо после всего, что космос сделал для меня, но десятки тысяч жертв... это очень много даже в аду.

Подавленный, КСОЛОТЛЬ вернулся в отель "Ад", где новые друзья сняли для него номер. Сейчас он спит и видит во сне, что он царь Нецалькойотль, облаченный в дорогие одежды и в короне из перьев попугая. Он шествует к огромному храму, по бокам от него телохранители, а ликующие горожане наблюдают за событием с импровизированных трибун. Настал день самого важного религиозного праздника в году, и беспрецедентное количество жертв уже доставлено со всех восьми уголков Анахуака.

Нецалькойотль входит в храм, сопровождаемый телохранителями. Внутри тихо, слышны лишь стоны рабов, связанных, как цыплята, и сложенных штабелями вдоль стены храма - все они будут принесены в жертву.

В дальнем конце храма на пьедестале стоит жертвенный камень, освещенный лучами солнца, проникающими сквозь отверстие в крыше. На нем уже разложена первая жертва, ее держат четверо жрецов.

Солдат вкладывает в руку Ксолотля старинный нож из черного обсидиана. Нецалькойотль взмахивает им, все смолкают.

– Довольно, забудьте об этом!
– внезапно восклицает он.
– Я повелеваю прекратить жертвоприношения. Сам Кецалькоатль сказал мне, что больше людей нельзя приносить в жертву! Начинается царство мира!

Рабы и пленники радостно кричат. И тут телохранители хватают Нецалькойотля и валят его на большой каменный диск.

– Да как вы посмели!
– кричит Нецалькойотль, более разгневанный, чем испуганный.

– Так велели жрецы, - говорит один из солдат.
– Они сказали, что, если не приносить кровавых жертв, мир погибнет.

– Жрецы ошибаютсй!
– выкрикивает Нецалькойотль.

– До сих пор они были правы, - возражает солдат. Обсидиановый нож взлетает вверх и опускается.

КСОЛОТЛЬ просыпается весь дрожащий и мокрый от пота. Он понимает, как ему следует поступить.

Когда утром Кассандра пришла в отель, чтобы отвести Ксолотля на завтрак, она узнала, что тот ушел.

– Он выписался час назад, - сказал ей клерк.
– Сказал, что его тошнит от всех, кто не принимает его всерьез, и от богов, что грызутся из-за того, что ему полагается сделать.