Через несколько дней после смерти герцога Нормандского Скирниру с трудом удалось собрать членов заговора в том же подземелье, где они встречались в первый раз. Рыжий великан, еще недавно глядевший победно, теперь был подавлен. Но у него еще оставалась последняя стрела в колчане.

— Товарищи мои! — начал он, вглядываясь всем по очереди в глаза, как делал и Рольф. — Мы оказали огромную услугу нашему народу. Теперь же противные ветры сбивают нас с пути. Но мы должны довести свою борьбу до конца. Прежде вам хватало доблести, и мы победили. Держитесь же и теперь!

— Мы победили? — спросил Олаф. — Сын нашего врага сел на престол своего отца, а про смерть Рольфа Предателя поползли самые безумные слухи. Иные даже утверждают, что к его гибели причастны бароны. Положение для нас становится опасным.

Скирнир ожидал такого ответа, поэтому ничуть не смутился и продолжал:

— Я сказал — мы победили. Признаю, что события пошли не совсем так, как я надеялся. Я видел и то, как иные из вас чересчур легко поклялись в верности сыну Пешехода. Но я буду великодушен: сейчас не время мщения. Наша борьба справедлива, у нее свое место в долгой цепи веков. И вот что я решил…

Рыжий великан переждал несколько мгновений, чтобы оценить, как отзовутся его товарищи. Он пришел говорить, как вождь, и как вождь он должен будет повести своих людей на новую битву.

— Я ошибался, думая, что наш главный враг — Рольф Слабосильный. Я не измерил достаточно силы другого врага, с которым надо сражаться неустанно и во что бы то ни стало. И враг этот — не кто иной, как та земля Нормандии, на которой мы осели. Это она заставила нас забыть наших богов и отречься от отеческих преданий. Чтобы сразить этого врага и вновь почтить наших богов, как они того достойны, мы должны оставить эту землю, а потом вернуться на нее уже не так, как прежде. На сей раз мы должны прийти не как подлые попрошайки. Мы вернемся гордыми завоевателями и заставим содрогнуться всех, кто хотел бы теперь посмеяться над нами.

На всех лицах изобразилось недоверие. Всерьез ли говорит Скирнир? Как могут они покинуть землю, которая принесла им изобилие и тепло, а их семьям — счастье. Рыжий великан понял, чего боятся присутствующие, и пустил в дело последний аргумент.

— Глядите! — воскликнул он, указывая на тяжелый деревянный ларь. — Мы уедем отсюда не с пустыми руками. С собой мы возьмем сокровище нормандского герцога. Будет нам на что купить и оружия, и самые лучшие корабли, и самим есть до отвала. Один! Тор! Победа!

Собравшиеся стали совещаться. Как истые викинги, они не повиновались слепо приказу, который им казался незаконным. То было необычное совещание: в подземелье, на глазах у человека, желавшего стать их новым вождем. Они еще немного поколебались, потом разом хлопнули в ладоши и обернулись: норманны решили следовать за Скирниром. Они прокричали традиционное «Ура!» — знак радости и победы. Вот как в подземелье, вдали от всех посторонних глаз повернулась судьба нескольких непримиримых викингов.

При первых утренних лучах десятка два человек собрались на берегу. Их ждал драккар, готовый к отплытию. Выбранный ими «дрекскип» (корабль-дракон) был большим судном с тремя десятками скамей для гребцов. Форштевень, смотревшийся на его изогнутом корпусе, как лезвие на клинке, делал его настоящим морским скакуном: он не разрезал волны, а парил над ними. Фигура дракона на носу была вырезана не только для устрашения врагов: у нее было также религиозное и магическое назначение. Чтобы совершить столь долгое путешествие, требовалось покровительство древних богов, которые всегда являлись на славных страницах героических саг. Все твердо знали, что дракон — надежный заступник перед Одином Одноглазым.

Скирнир Рыжий уже поднялся на борт. Не без тревоги он пересчитал тех, кто согласился следовать за ним. К великому своему облегчению, он убедился, что явились все — даже непостоянный Олаф. Когда посадка была закончена, Скирнир приказал штурмовать море. Парус быстро надулся, и вот уже драккар с резной головой дракона на носу стремительно заскользил по волнам. Скирнир встал спереди и надолго закрыл глаза. Ветер хлестал ему в лицо, брызги орошали длинную шевелюру, и ему казалось, что он заново родился. Море было настоящим, единственным царством викингов. Скирииру так его не хватало! Теперь, он покинул развратную Нормандию, и оно ему снова покорится. Ему ничего не стоило оставить все, чем был богат он и его братья все эти годы, проведенные на плодородной земле.

К нему подошел некий человек — звали его Сорг Лысый. Он вывел Скирнира из мечтаний.

— Что ж, Скирнир Рыжий, — спросил он, — ты думаешь, победа еще возможна?

— Я не солгал вам, когда сказал, что у меня есть небывалое сокровище. Скоро вы все сами увидите и поймете.

Сейчас, когда начинался их путь к холодным северным землям, только Скирнир Рыжий знал, что в тяжелом деревянном ларе, погруженном на борт драккара, лежит самое драгоценное из сокровищ: закоченевший труп Рольфа Пешехода, а у него на шее — бесценный Молот Тора — страшный Божий Молот.