— Я хотел благодарить тебя, Скирнир, — сказал вождь совершенно серьезно. — Благодаря тебе я убедился, что моя жена мне верна. Поверь, я еще смогу тебя отблагодарить.

Скирнир понял иронию своего родича и затем во весь вечер уже не раскрывал рта.

— Товарищи мои! — начал Рольф. — Я собрал вас, чтобы объявить вам о моем решении. Я подпишу с королем Карлом священный договор, по которому Франция уступит нам епископства Руана, Эврё и Лизьё. Эта земля, что простирается от Эпты до моря, будет носить имя Норманнии — земли людей Севера.

Рольф немного переждал. На большинстве лиц засияли широкие улыбки. Но вождь знал, что дальнейшее, пожалуй, встретят не так хорошо.

— Взамен, — продолжал он, — мы обязуемся не нападать на французские войска и защищать наши земли от вторжений других народов Севера. Кроме того, мы получим землю, чтобы брать себе добычу, — Бретань.

Рольф опять сделал паузу как раз тогда, когда все ждали, что он сейчас заговорит о том, чего все боялись. Он опять оглядел членов собрания и продолжил речь:

— Мы обязуемся также принять веру этой земли — веру в Христа. Это наше обещание — непременное условие, чтобы нам уступили землю Норманнии.

На сей раз среди знатных норманнов послышался шум. Это движение было ничуть не похоже на поддержку слов вождя. Рольф хорошо знал своих воинов. Он закончил речь, чуть приметно понизив голос:

— Однако никто не может требовать от человека отречься от своей веры. Мы почитаем многих богов. Может быть, они мирно уживутся и с тем, кому теперь нам велят поклониться. Каждый сам рассудит, как он сможет остаться верен богам наших предков и приспособиться к обычаям своей новой земли.

Лис… Чудовищно хитрый лис — вот какой образ тотчас возник в уме Скирнира, когда он выслушал своего родича. Он кинул кость французам, не требуя невозможного от своего народа. Как говорит норманнская пословица, этот черт в человеческом облике оставил довольными и рыбу, и рыбака. Перед его хитростью оставалось только склонить голову. До поры до времени.

Никогда еще городок Сен-Клер-на-Эпте не видал такого блеска. Несколько дней назад двор французского короля прибыл сюда и занял все поместья, фермы и жилые дома в округе. Флигель маленького местного замка убрали для приема государя. Королевские войска зорко следили за тем, чтобы в округе не оставалось бродяг и разбойников, которыми кишели эти места.

Кое-кто из деревенских жителей, услышав, что придут люди Севера, перепугался и решил бежать, бросив дома и щедрые, залитые в эту пору водой, луга. Городок наполнился недовольными дурным ночлегом вельможами, угрюмыми солдатами и церковниками из других епархий. Его стало не узнать.

Викинги появились перед Сен-Клером накануне подписания договора. Роллон постарался, чтобы его войско выглядело такой же свитой важного франкского сеньора, как и у всех прочих. Те, кто боялся увидеть страшную орду людей с топорами в рогатых касках, перевели дух. Сразу было видно, что норманны облачились в одежды для новой жизни.

Настал долгожданный день, и люди Севера увидели предзнаменование в стае воронов, с карканьем летавшей вокруг крыш домов и церковной колокольни. Но зачем явились птицы Одина: благословить или осудить предстоящий договор? Каждый толковал знак богов по-своему.

Церемония вассальной присяги должна была поразить воображение. Карл III уселся на деревянном помосте под бархатным навесом с королевскими гербами. Вокруг него стояли первые лица двора и духовенства. Роберт Нейстрийский, стоявший у истока переговоров, с трудом скрывал радость, а Эрве, архиепископ Реймсский, стоял с бесстрастным лицом. Королю Карлу было, кажется, не по себе. Как обычно, он не был уверен в своих решениях и боялся, как бы враги не нашли в них нового повода поднять на него оружие.

Служитель возвестил о прибытии Рольфа. Викинг подошел к помосту один. На нем была одежда знатного человека: длинный красный суконный плащ, перетянутый кожаным поясом, на котором висел кинжал с рукояткой в виде дракона.

Вождь подошел к Карлу и вложил свои руки в его ладони в знак дружбы и покорности. Через этот символический жест Рольф Пешеход фактически становился вассалом монарха. В обмен на обет верности от норманна Карл объявил, что отдает ему все земли между Эптой и морем. К этому он прибавил, что в Бретани Рольф может брать пропитание для своего народа. Притом он дал ему имя Роллон, под которым вождь вошел в большую семью франков и христиан.

Когда обоюдные обязательства были официально подтверждены, слово взял Роберт Нейстрийский. Обычай велел, чтобы новый вассал французского короля целовал ногу своего государя. В лагере викингов никто не ожидал такого требования, и смятение вышло немалым. Как вождь народа Севера может так унизиться перед неприятелем? Это невозможно! Рольф Пешеход ничем не выдал своего недовольства. Он обернулся к своим людям и произнес:

— Скирнир Рыжий! Даю тебе честь вместо меня совершить это деяние.