Шрифт:
Окунев рванулся всем телом и проснулся. Он быстро сел, испуганно оглянулся вокруг. Шубин лежал всё в той же позе, сладко всхрапывая и посвистывая носом. Нина Павловна, приподнявшись на левом локте, смотрела на спящих.
— Духота!.. — прошептала она и, откидываясь на спину, широко расстегнула воротник куртки.
Окунев ничего не ответил. Морща веснушчатый лоб, Игорь никак не мог сообразить: во сне или наяву видел он, как в правой руке Соболевой сверкнул пистолет и вдруг исчез не то в заднем кармане широких спортивных брюк, не то в пихтовой подстилке…
У ЧЕРНОГО ОЗЕРА
Задолго до революции поселенец Пашка Обухов, путаясь по тайге, наткнулся на богатое месторождение россыпного золота. Работая кайлой и лотком, он намыл за лето кожаную сумку драгоценного металла и, выйдя «в жилуху», несколько недель кутил и дебоширил. А когда были пропиты последние штаны, Пашка продал за ведро водки найденное им место купцу Ступину. Какова была дальнейшая судьба Обухова, никто не знает, но зато многие старики хорошо запомнили историю купца Ступина.
Набрав артель из деревенской голытьбы, Ступин двинулся с нею в тайгу. Придя на место и увидев первые крупинки золота, купец словно обезумел от жадности. Он не давал ни минуты покоя своим рабочим, сутками не выпускал их из штольни. И чем больше росла добыча, тем усиливалась его алчность. Дошло до того, что он сам стал варить обед и, чтобы люди не теряли времени, приносил пищу в ведре на место работы.
Наступила осень, выпал первый снег, а Ступин, как одержимый, всё копал и копал. Он и слышать не хотел о возвращении домой до зимы.
В конце концов рабочие от него сбежали. Тогда купец взял кайлу и сам стал в забой… А через несколько месяцев Ступина нашли в штольне мёртвым. Закоченелыми руками он крепко сжимал мешок с золотом…
После смерти купца наследники его стали было продолжать работу, но скоро вынуждены были её прекратить: золото вдруг кончилось, самые тщательные поиски ни к чему не — привели. Штольню забросили, и вскоре о ней все забыли. Только покосившийся, полусгнивший домик, построенный здесь ступинскими наследниками, напоминал случайному’ путнику о давным-давно минувших днях…
К этому домику и стремились Шубин и Окунев. Это был конечный пункт их пути. Чёрное озеро находилось отсюда в какой-нибудь сотне шагов. А там…
Впрочем, теперь, когда из-за деревьев вот-вот должна была показаться крыша дома, оба они старались не думать о том, что ждёт их впереди: радость или разочарование.
Соболева, поднявшаяся утром с жалобой на головную боль, молчаливо ехала на олене Игоря. Окунев шагал вслед за нею и всё никак не мог отделаться от неприятного ощущения, оставшегося после сегодняшнего сна. Из головы не выходил пистолет в руке Нины Павловны. Было это в самом деле или мучает его всего лишь нелепый сон?..
Поздним вечером олени вышли на маленькую полянку и путники оказались перед хилым, покосившимся домом. На завалинках его и у самого крыльца буйно кустился малинник, с чердака сквозь проломы крыши к свету тянулась высокая лебеда, стены зеленели от моха. Осколки стёкол, кое-где сохранившиеся в рамах, лишь усиливали печальную картину запустения.
Пётр Матвеич, раздвинув кустарник, поднялся на полуразрушенное крыльцо и, оборачиваясь к спутникам, воскликнул:
— А ведь тут недавно кто-то был!
И он указал пальцем на свежесломанную веточку.
— Видимо, медведь, — высказала предположение Соболева. — Кругом — малина…
Но стоило им открыть дверь, как в глаза бросились следы сапог, чётко выделявшиеся на покрытом слоем пыли полу.
— Кто-нибудь из эвенков, — решил Игорь.
— Нет, — покачал головой Шубин. — У эвенков обувь другая, на манер чулка…
Присутствие в этом месте неведомого человека встревожило друзей. Кому и зачем потребовалось забираться в такую глушь?.. Однако, поразмыслив, они решили, что удивляться нечему. Невдалеке проходила вьючная тропа. Мало ли кто мог свернуть с тропы!
Не без колебаний пустили в тайгу развьюченных оленей. Проводив их взглядом, Пётр Матвеич тряхнул головой и решительно сказал:
— Ладно уж, чего тут бояться… Пойдёмте к озеру!
Время приближалось к полуночи, но определить это можно было лишь по часам. Небо над тайгой, словно в полдень, сияло ослепительной голубизной. Только тучи гнуса, колыхавшиеся в воздухе и не дающие ни минуты покоя, лишали всякого желания любоваться неповторимой прелестью полярного дня.
Впрочем, компания, спускавшаяся к озеру, меньше всего думала о красотах природы. И, пожалуй, если бы с ясного неба вдруг пошёл дождь или снег, вряд ли кто из троих обратил бы на это внимание. Все стремились скорее достичь берега озера. Даже Соболева, ещё заметно хромавшая, ни на шаг не отставала от своих спутников.