Андрей взял в обе ладони руку Наташи. Он долго смотрел, улыбаясь, в ее глаза, как будто хотел загипнотизировать, впитать ее всю в себя.

– Что это ты сегодня удивительно тихий? – спросила Наташа.

– Я просто, молча, радуюсь. Спасибо, что пришла. Знаешь, я не смел надеяться, что ты снизойдешь до меня. Мне скоро возвращаться в часть. Нас срочно оповестили, что в стране сложилась не очень хорошая ситуация. Мы должны быть на месте. Поэтому, я перед отъездом очень хотел тебя увидеть, понимаешь? И попросить у тебя прощения, потому что ты – замечательная девушка. Я не смею надеяться на то, что мы всегда будем вместе. Но, я, наверное, всю жизнь буду искать такую, как ты. Мне с тобой хорошо и легко. Вот, возьми мой адрес, - вынув из кармана листок, протянул он Наташе, - на всякий случай. Может, когда-нибудь напишешь мне. Во всяком случае, я не хочу быть для тебя потерянным безвозвратно. Ты сама решишь, как тебе быть. Позовешь – я приду и останусь с тобой. Если нет – то ты будешь самой большой потерей в моей жизни. Я много думал о тебе. Мне так хотелось завоевать твое сердце. Но я не хочу опять оставаться в проигрыше, не смогу конкурировать больше ни с кем. Один раз мое обаяние не помогло растопить твоего сердца. Ты выбрала Павла. Сейчас ты выбираешь того, кого ждешь. Я уважаю твой выбор. Но знай, когда твое сердце будет свободно от зависимостей – я готов разделить с тобой судьбу. Прости, если когда-то был слишком навязчив. Я не хотел тебе зла. Я просто так неумело пытался повернуть тебя в свою сторону. Наташа, ты мне очень дорога. Перед тобой сейчас находится самый искренний человек на свете. Выбор, как всегда, за тобой. Ты оставила свой след в моем сердце. Надеюсь, что и ты всегда будешь вспоминать обо мне с теплотой. А теперь . . . не будем о грустном. Где там наше мороженое? Пора охладит голову и чувства.

Андрей повернул голову в сторону официанта, всем взглядом вопрошая о невозможности больше ждать.

Наталья любовалась его профилем. И думала, какой же след он, Андрей, оставил на ее душе, на ее сердце? Глубокий и несмываемый годами, или легкий, едва заметный? Это решит время. А сейчас ей было просто хорошо находиться с ним рядом, слушать его голос, ощущать тепло его руки, купаться в его взгляде. И просто жить, радуясь, что он, в данную минуту, находится здесь, за столиком, в шаговой доступности.

Принесли мороженое, лежавшее волнистой горкой в прозрачной креманке на высокой ножке, ароматное, посыпанное тонкой стружкой шоколада и залитое у основание густым темным сиропом. Наташа взяла ложечку, зачерпнула, и положила в рот, на язычок. Андрей смотрел, не отрываясь. Его возбуждало даже то, как она это делала.

– Что ты так смотришь на меня?

– Я завидую мороженому?

– Это как?

– Я хочу оказаться на его месте. Я мечтаю, чтобы ты меня съела, слизала, проглотила.

– Ну и фантазии у тебя, Андрей. Давай, ешь. А я посмотрю, как это делаешь ты.

Андрей зачерпнул ложкой, но не сам закинул себе в рот, а протянул к ее губам, касаясь холодом нежной поверхности.

Наташа смотрела во все глаза на него. Он очаровывал ее. Возбуждал. Она раскрыла губы и разрешила войти в свое тепло этой холодной вкусной ложке с ванильным содержимым. Она проглотила, растопив на языке, эту вкуснотищу. Уголок ее губ был вымазан мороженым. Андрей положил ложку. Встал. Обошел стол. Склонился над ней. И языком слизал капельку белой ванили, чем окончательно свел ее с ума.

Наталья перехватила руками его голову и позволила его языку проникнуть дальше, в сладость, тепло и холодность. Дыхание было сбито. И плевать было на то, что кто-то мог их увидеть сейчас, целующимися. Мир просто перестал существовать. Они пили, ели друг друга, ощущая вкус ванили и шоколада. Они тонули в аромате и чувственности.

Наталья отстранилась от него и прошептала:

– Я сегодня нормально поем? Или твои поцелуи должны мне заменить все?

– Я сам хотел заменить тебе все в твоей жизни. Прости. Я просто не могу спокойно реагировать на тебя.

– Иди на свое место. Я азартна. Поэтому, моя месть тоже будет ужасной.

– Что ты придумала?

– Садись, узнаешь.

Андрей сел. А Наталья зачерпнула своей ложкой мороженого и протянула ему. Он раскрыл губы. Наташа вложила мороженое в его рот. Андрей прикрыл глаза.

– О, как вкусно!

Наташа убрала ложку и большим пальцем руки провела по его губам. Он вздрогнул, не ожидая от нее такого смелого поступка. Глаз не раскрыл, а губами перехватил ее палец и легко коснулся подушечки кончиком языка. Наталью встряхнуло. Она не знала, до каких пределов можно продолжать эту игру. Она выдернула свой палец.

Андрей открыл глаза и увидел, как она поднесла подушечку пальца и положила себе в рот, облизав.

– О, как вкусно! – повторила она.

Взгляд его потемнел. Наталья поняла, что ступила на опасную грань между чувственностью и страстью, которая может несокрушимо свалиться на нее. Но, кругом были люди. Порядочность еще преобладала в них. Надо было сдерживать порывы.

Наташа не выдержала его взгляда, опустила глаза.

– Извини, пожалуйста, но ты первым начал. Не провоцируй меня, пожалуйста, умоляю. Я не могу устоять. Но надо. Пощади меня, Андрей. Ты уедешь, я уеду. Мы разбежимся по разным городам. У каждого будет своя суетная жизнь. Мы не можем сейчас поддаться порыву, как бы ни хотелось. Давай, просто доедим мороженое, и ты меня проводишь до автобусной остановки. Даже не до дома. Потому что я не хочу лишних вопросов от своих родителей и подруги, которая сейчас живет у меня.

– А, может, пойдем ко мне? Я очень тебя прошу.

– Нет, это не возможно. Здесь, на людях, ты позволяешь слишком много смелых, интимных поступков, заводя меня своей игрой. А у тебя дома случится непоправимое.

– Это не игра! Я, правда, наслаждаюсь тобой. Я . . . хочу тебя, Наташа. Очень хочу дотянуться до далекой холодной звезды и сделать все, чтобы она растаяла в моих руках.

– Растает у тебя сейчас мороженое. А когда звезда растает, от нее не останется даже света. Лучше, любуйся ей издалека, и пусть она освещает твой путь тоскливыми ночами.