– Как удивительно… безвкусно.

Услышав сочащийся злорадством голос подруги, Лена отвернулась от занавешенной платформы:

– Адель, ты о чем?

Адель Гамильтон, бывший бриллиант высшего света, наклонилась поближе:

– У них есть марионетки. И как это мисс Бишоп не пригласила выступать перед нами целый зверинец или цирковую труппу.

– Ты просто завидуешь, потому что она подписала контракт трэли с лордом Мейси, а ведь ты считала, что он сделает предложение тебе.

Лена взглянула на балкон, где лучащаяся счастьем мисс Бишоп попивала шампанское. Подписав контракт, счастливица обеспечила себе будущее. Для дебютантки – предел мечтаний. Защита, драгоценности, роскошные позолоченные паровые экипажи.

И за все это нужно отдать самую малость – свою кровь.

Лена поежилась и уставилась в полупустой бокал.

– Как будто я согласилась бы на контракт с кем-то вроде Мейси, – фыркнула Адель и залпом выпила свой напиток.

Однако она не спускала красивых миндалевидных глаз с пары на балконе, следя за ними точно ястреб.

Мейси медленно поглаживал затянутую в перчатку ладонь мисс Бишоп. Даже из сада Лена видела, как дыхание новоявленной трэли участилось, а глаза Мейси потемнели от желания. В этот момент он казался намного старше мисс Бишоп. Намного сильнее. Лену затошнило.

«Прекрати, не думай об этом».

Бишоп сама выбрала свой путь, ее никто не заставляет.

Разве что обстоятельства.

– Поверить не могу, что они так ведут себя в свете, – продолжала Адель. – Он бы еще набросился на нее у всех на глазах.

Смутившись, Лена ответила резче, чем собиралась:

– Убери коготки, а то поранишься.

Подруга выдала сногсшибательную улыбку, ту, что некогда завоевала половину сердец в Эшелоне, а потом разбила их.

– Мяу.

Несмотря на неприятное чувство, Лена улыбнулась. Адель нельзя доверять. После прошлогоднего фиаско, когда ее застали в садах с лордом Фенвиком, и тот отказался заключать с ней контракт, она стала парией. И теперь карабкалась обратно в общество, используя ледяное сердце и уверенную улыбку, но ее время тоже подходило к концу. В отличие от Лены, которая здесь на задании, у Адель не было иного выбора.

Перед занавешенной сценой собралась толпа. Механические слуги болтались рядом, с полными напитков серебряными подносами на головах. Лена взяла пару бокалов с шампанским, стараясь не задеть паровую вентиляцию автомата. Механизмы были очень практичными, тихо бродили в толпе, но часто портили платья молодых леди, а она сегодня надела наряд из фиолетового жатого шелка.

Лена держалась начеку, пробираясь через толпу, небрежно прислушиваясь, а затем отвлекаясь от разговоров. Дебютантка – идеальное прикрытие. По сути невидимка. Люди говорили в ее присутствии то, о чем обычно помалкивали.

Как удобно шпионить, даже напрягаться особо не приходилось.

– Марионетки. – Адель покачала головой.

Однако тоже подошла к сцене, отчаянно стараясь ничего не пропустить.

Ночь выдалась теплой, в небе блестели звезды. Лена подняла голову, пока глаза привыкали к освещению. Тысяча бриллиантов, как называла их мама.

– И все для меня, – кричала Лена, а мама смеялась и целовала ее на ночь.

Теперь звезды, как и бриллианты, потускнели. Мир вокруг был слишком ярким, блестящим, весь из шелка, золота и зловещего смеха. Когда-то она только и мечтала об Эшелоне, а теперь, балансируя на грани, задумывалась, есть ли для нее другое место.

Правда, никогда бы в этом не призналась.

Лена умоляла сестру дать ей шанс, когда стало ясно, что в Уайтчепеле для нее ничего не осталось. Неделями просила позволить вернуться к прежней жизни и получить возможность заключить контракт трэли.

Как ни странно, поддержка пришла с неожиданной стороны: от их сводного брата Лео Бэрронса. Наследник герцога Кейна, Лео никому не мог рассказать об их родстве и собственной незаконнорожденности, но предложил взять Лену в подопечные, и она с благодарностью согласилась. Если при жизни отца их положение вызывало вопросы, то теперь, при поддержке влиятельного опекуна, ее приняли целиком и полностью.

В то же время Лена никогда не чувствовала себя более одинокой.

От неприятного ощущения, что за ней следят, волосы на затылке встали дыбом. Лена осмотрелась, но вокруг никого не было. Что-то зашипело, и она вздрогнула. Похоже на чайник. Толпа приблизилась, а разговоры стихли. За сценой заиграла шарманка.

Лена вспомнила о шуме и смехе Уайтчепела, толпе немытых тел и вульгарном говоре, который старалась пропускать мимо ушей. О музыке на улицах и в дешевых театрах. Лучше обо всем этом забыть. Лена уехала из Уайтчепела год назад, но казалось, прошло гораздо больше. За это время она распрощалась с девичьими иллюзиями, поняла, в каком мире живет и что вряд ли сумеет на него повлиять.