— Так у меня тоже 'Запорожец', только 'горбатый'

— Тогда едем, — кивнул Михасевич.

Мы сели в его машину, и поехали на окраину деревни, а когда выехали в поле, тот удивлённо спросил:

— Где машина-то?

— Сиди и не дёргайся. Не машину мне нужно было выдернуть, а тебя из деревни.

Тот дернулся, когда к его боку был прижат ствол 'Вальтера', но все мои приказы выполнял в точности, хотя и покрылся мелкими каплями пота.

— Что я сделал? — громко сглотнув, продолжая управлять машиной, спросил он.

— Трёх женщин изнасилованных тобой и задушенных не помнишь? О как задёргался. Значит вспомнил. Я не мент, ты не беспокойся, я родственник одной из жертв. Слышал что такое кровная месть? Не стоило тебе этого делать.

Мы отъехали до деревни довольно далеко, выехав к пустому озеру. Вокруг на многие километры никого не было. Михасевич дураком не был, иначе не смог бы обманывать органы столь долго, всё же его много лет искали, он хорошо путал следы, так что он всё начинал понимать. Его рывка я ждал, поэтому сделал подсечку и уронил, после чего за шиворот воющего от страха поволок к озеру, бросив у обрыва и привязав к четырём вбитым колышкам, распластав его. Быстро скинув с себя одежду, я достал из портфеля топорик и короткую пилу, после чего направился к телу дёргающегося и воющего маньяка. Громко орать ему кляп не позволял. Кстати я проверил по документам, мало ли ошибка. Нет, точно он самый, Михасевич, да и фото я его прекрасно знал.

Там на берегу я его приговорил и привёл приговор в испытание. Одежду я предварительно снял, чтобы не залить кровь, та хорошо брызгала, когда я работал пилой по ещё живому телу 'душителя', но помывшись в озере всё смыл. Там же в озере я и спрятал части тела 'душителя'. Утопил, не всплывут, а так рыбы и раки объедят и уже никто его не найдёт.

Потом я отогнал машину к речке, аккуратно сложил одежду Михасевича и всё оставил. Найдут машину на берегу, одежду и поймёт что тот, решив искупаться, просто утонул, а тело унесло течением.

Бегом вернувшись в рощу, я вернул себе облик брокера, судя по отсутствию следов вокруг, лагерь никто так и не обнаружил, свернул его и выехал в сторону Минска. Свою задержку я решил объяснить тем, что проколол запасное колесо. Кстати, в лагере я действительно поменял колёса, а то, что убрал в багажник, проткнул ржавым гвоздём, всё должно соответствовать легенде. А то проверят, и поймут, что колесо из багажника так никто и не доставал и пробили его на месте. Многие прокалываются на таких мелочах, я же этого не хотел.

К Минску я двигался по другой трассе, той, что шла от Полоцка. Высунув локоть в открытое окно, я стучал пальцами другой руки по рулю, пребывая в задумчивости. Всё же мышьячные наклонности ко мне не вернулись, я хоть и хорошо так потрудился над 'душителем', но удовольствия от этого не испытал, скорее удовлетворение от хорошо проделанной работы. Но никакого заряда бодрости, похоже, я действительно излечился от этого психологического недуга. Такое вообще бывает без лечения в психушках? Хм, может это из-за попадания в новое тело? Всё же странно всё это, убивать я не разучился, никакого внутреннего дискомфорта, а вот убивать маньяков мне уже не доставляло удовольствия. Нет, охотиться я на них буду, но просто теперь не было смысла в пытках. Раз я не маньяк, охотник на маньяков, то стану чистильщиком. Буду убирать эти язвы с лица человечества. Конечно, они заслужили подобной смерти, вроде того что пережил Михасевич, но не всегда возможности совпадают с моими желаниями. Так что будем смотреть по ситуации.

В Минск я уже въехал, когда окончательно стемнело, но благополучно добрался до гостиницы. Там персонал спокойно принял рассказ о пробитом колесе и пообещал за ночь починить его в гостиничном гараже, накачать и положить на место. Так что я вполне благополучно вселился и провёл ночь, а утром, направился смотреть достопримечательности. На Минск я два дня отмерил, нужно соответствовать. Да и фото для легенды должны быть, запас фотоплёнки я сделал большой.

На следящее утро, сразу после завтрака, мне даже с собой дали в дорогу, я выехал в сторону Полтавы. Почти двое суток ехал, ночуя в гостиницах, прибыл в Полтаву поздно вечером, хотя должен был прибыть утром. На вопрос администратора гостиницы о причинах опоздания, сказал, что на весь день остановился у одного живописного озера, купался там, даже пару фото сделал.

На самом деле я заезжал в Днепропетровск. Да — да, я и там привёл приговор в исполнение, но уж в этот раз с маньяком произошёл несчастный случай, выходил из своего дома, споткнулся, вывернув камень на тропинке, и насадился подбородком на кол забора. Он ещё жив был, когда его нашли, когда скорая приехала, но скончался на пути в больницу. Бывает и такое. Тот пытался что-то сказать, всё косился в мою сторону, я в толпе стоял, полными ужаса глазами, когда его несли на носилках, но потом силы оставили его, а позже он умер. Я сопровождал стороной скорую, так что когда выносили труп, накрытый простынёй, всё понял. Да и не было шансов спасти его.

После автопробега, когда я вернулся в Москву, от уничтожения этих моральных уродов я чувствовал только удовлетворение от хорошо проделанной работы, то только отдыхал. Потом попрощался с персоналом 'Интуриста' с теми с кем чаще общался, и с двумя чемоданами и портфелем, покупок на память было много, на такси поехал в 'Шереметьево'. Рейс был с посадкой в Лондоне, но без пересадки, там нас дозаправили, даже покормили в кафе и мы полетели дальше, в Нью — Йорк.

Там тоже всё прошло штатно, хотя один из моих чемоданов и досмотрели, но это была штатная выборочная проверка, поэтому не найдя ничего предосудительного, пропустили. Из аэропорта я направился сразу в гостиницу, где в номере сменил личность и внешность. Оставив чемоданы в камере хранения аэропорта, я с новой личностью вылетел в город Ангелов, благо рейс туда ранний был, да и билеты имелись. Вот на месте я сразу направился к родне. Правда, проверил их сначала, но вроде слежки за ними не велось. Толик и Аня были в порядке, Игорёк бегал, подбежав, он картавя поздоровался.