Шрифт:
– Глупая лошадка, мне бы твои проблемы. Ты не понимаешь, как это ужасно – Чарльз ведь ухаживает за Сарой! – Диана горестно вздохнула, взъерошила светлые коротко стриженные волосы и похлопала фыркающую Блэки по чуть влажному боку. – Они познакомились на ежегодном приеме в Виндзоре в честь Королевских скачек в Аскоте. Уже встречались несколько раз, а теперь Сара пригласила наследника престола поохотиться в Элтропе [1] . Но ведь Сара уже старая, ей больше двадцати, а мне всего шестнадцать! И Сара никогда не хотела встретить настоящего принца! Ей не нужен Чарльз, он должен стать моим. Я так хочу выйти за него замуж! Он такой, как в сказках, как в романах, как в моих самых заветных мечтах!
1
Фамильное поместье Спенсеров.
Лошадь звонко чихнула и недоуменно покосилась на Диану.
На какую-то секунду девушке вдруг показалось, что она поняла значение изумленного взгляда животного.
В этой жизни на самом деле есть только страшные грустные сказки.
Романы Барбары Картленд вдруг превратились в кошмарную фантасмагорическую реальность.
Давно надо перестать жить мечтами и фантазиями. Но… слишком долго придуманный мир был ее надежным убежищем, спасением, а по-другому ведь было просто не выжить, никак не выжить…
…Утро не предвещает беды. Вся семья собирается в столовой, мама прекрасна в бежевом атласном платье, облегающем ее стройную фигуру, отец в деловом костюме увлеченно просматривает газеты. Гувернантки приводят детей. Диана равнодушно кивает сестрам: высокой шумной Саре, молчаливой пухленькой Джейн. Младший Чарльз, конечно, маленький бог, ему прощают все шалости, выполняют любое его желание. Но с братом еще можно как-то ладить. А вот родители… Мама с отцом постоянно ругаются.
– Джонни, я хочу поехать в Лондон, – безапелляционным тоном сообщает мама, откладывая салфетку. – Парк-хаус [2] меня утомляет.
2
Первоначально семья жила в Парк-хаусе, расположенном в Норфолке, поместье родственников по материнской линии Фермоев. В Элтроп, огромный замок со ста двадцатью комнатами, богатой библиотекой и картинной галереей, где находятся шедевры знаменитых художников, семья переехала позднее, когда граф Спенсер стал официальным наследником.
– Но ведь ты только недавно вернулась, – растерянно замечает отец. – Фрэнсис, а как же дети?..
Мамины синие глаза темнеют. Она резко встает из-за стола, демонстративно проходит в свою комнату, зовет горничную, чтобы та помогла ей собрать вещи.
В столовой стоит звенящая тишина, даже капризуля Чарльз боится отставить тарелку с ненавистной овсянкой.
Мама уезжает. Еще не ясно почему, но понятно, что это очень плохо.
Остается только ждать ее. И мечтать, что когда она вернется – все будет по-другому, без этой ее недовольной морщинки, разрезающей чистый белый лоб, без лихорадочного румянца на папином лице, который всегда появляется после того, как слуга принесет ему стакан с темной, терпко пахнущей жидкостью. Если бы только родители не ругались, сколько интересного можно было бы придумать – пойти на пруд кормить форель, гулять по парку, кататься верхом…
Проходит несколько дней, мать возвращается, но из спальни родителей даже через плотно прикрытые двери доносятся отчаянные вопли.
– Ты меня использовал, как племенную корову! Шесть беременностей за девять лет! Но вот ты получил наследника, могу я теперь хоть немного развлечься?! Мне всего двадцать восемь, и я не намерена хоронить себя в этом склепе!
– Фрэнсис, ведь ты же теряешь голову! Мне надоело, что твои романы обсуждают все соседи!
– А мне надоело, что ты сидишь в поместье, как старый пень! Тебя никогда не допросишься выехать в свет! Что ж, не хочешь развлекаться – не надо! Уверяю, я и сама прекрасно справлюсь!
Это так не похоже на церемонные учтивые речи, которые родители ведут в присутствии гостей.
Но все-таки можно попытаться сделать так, чтобы мама не уезжала. Ведь если не будет гувернанток, она останется…
Проще всего сговориться с Сарой. Та приходит от плана Дианы в полный восторг.
– Я выброшу белье гувернантки из окна! – хохочет сестра, встряхивая рыжими, как у большинства Спенсеров, кудрями.
– А я смою кольцо своей гувернантки в унитаз. Или… – Диана сделала то, что маленьким леди делать категорически возбранялось, – погрызла ногти. – Или лучше засунуть в ее стул булавки?
Сара одобрительно кивает:
– Сначала смой кольцо, а потом займись стулом. После такого они все от нас сбегут!
Детские хитрости помогали, но ненадолго.
Приходила новая прислуга, и мать снова исчезала. А потом случилось и вовсе что-то странное. Диана с Чарльзом вдруг уехали с мамой и стали жить в городской тесной квартире, где было мало комнат, а рядом не имелось хотя бы маленького парка. Сара с Джейн и папа остались в поместье. Но потом мама вдруг опять привезла их в Парк-хаус.
– Я скоро вернусь, – пообещала Диане в тот день она и, пряча глаза, направилась к выходу.
Диана сразу же уселась на ступеньку лестницы.
Мамочка ведь сказала, что скоро вернется. А тут так удобно ее ждать. А потом можно будет вместе пойти гулять. Или обедать.
Проходившие мимо слуги вздыхали, стоявшие в холле старинные часы прилежно звонили каждые четверть часа, пришло время отправляться в столовую, только мама все почему-то не появлялась.
– Диана, – Сара опустилась рядом на ступеньки, обняла сестру за худенькие плечи, – я хочу тебе кое-что объяснить. Наши родители развелись. Мама сначала уговорила отца, что вы с Чарльзом будете жить с ней. Но папа передумал, подал в суд и выиграл дело. В общем, все вышло, как он хотел. Мама больше не вернется сюда, понимаешь? Нас будут возить к ней в город, но потом. А теперь надо идти в столовую. Уже сервирован ужин. Ты не обедала. Идем же!