— Как потрёхали? — выскочил из камбуза Борщик. — Как потрёхали? А палтуса?

— Вот голова! — рассмеялся Васька. — Про компот помнит, а про палтуса — ни-ни! — Он тут же поднялся к мачте, собственноручно снял гигантского собственноручно завяленного палтуса и выложил его команде такого родного парохода:

— Закусывай, ребята!

— Спасибо! — почти хором выкрикнула растроганная команда.

— Мы этого не забудем! — выделился на мостике голос Морякова.

И тут же из рубки сейнера высунулась рука, махнула:

— Ладно! Плавали! Знаем!

И суда медленно стали расходиться.

Все махали друг другу. Детвора с «Хапкинса» посылала воздушные поцелуи Мат- рёшкиной, знатоки кухни показывали Борщику большой палец: «Вери гуд!»

Учёные в последний раз смотрели на выглядывавшую из трюма голову динозавра.

И все были довольны.

Только один крохотный эпизод выпадал из общего радостного настроения.

На палубу «Хапкинса» вылез наконец замёрзший и злой Бобби. И было отчего злиться: дядюшка, которого все так искали, не оправдал самых лучших его надежд! Льдина уплывала на «Хапкинсе», а Хапкинс — на глазах у всех — на «Даёшь!».

И не это было главным. Главное насмешливо посвистывало о том, что с живым Джоном Хапкинсом уплывало кое-что куда поважней...

Бобби потянулся вперёд на послышавшийся дядюшкин голос — и вдруг на ходу столкнулся с проплывавшим мимо Стёпкой.

Сверкая золотом, Бобби приоткрыл рот и, протянув «хе-хе!», сердито погрозил пальцем.

На что Стёпа с достоинством пожал плечами:

— При чём тут хе-хе? Ну при чём тут хе- хе? Никаких хе-хе! И кончено!

Нужно сказать, что один раз всей палубе «Даёшь!» ещё пришлось услышать нечто подобное, но было это несколько поздней.

А сейчас пароход «Даёшь!» шёл вперёд. Солнышкин стоял в рубке и прокладывал курс, Матрёшкина напевала, складывая парус. Впереди над водой мелькали дельфины. Сбоку дружно выпускали два фёнтанчика Землячок и Сынок, которому старый кит решил показать Океанск. Скоро вдали засияли острова, а к ним, сорвавшись с мачт, разноцветной оравой с криком «Гуд бай!» полетели попугаи. Этому они научились во время общения с мистером Хапкинсом.

Правда, за это время они многому научились и у своего пернатого учителя, благодаря чему попали во все лоции. Там так и записано:

«На островах нет маяков. Но о них безошибочно можно узнать по крикам попугаев, которые на одном острове повторяют известную всем морякам фразу: «Плавали. Знаем!» — а на другом орут: «Загоню дурака, доведёт до милиции» ».

На один из островов команда заглянула, чтобы присоединить спасённого поросёнка к хорошей кабаньей семье. И, как говорят моряки, свинство от него развелось порядочное.

А вот соплеменников Перчикова, которых надеялись встретить, там не оказалось.

СТАРЫЕ ВЕСЁЛЫЕ ПЕСНИ

Увешанный летучими рыбами, раковинами, кокосовыми орехами «Даёшь!» уже пересёк экватор и на всех парах торопился на север, к славному городу Океанску. Как бывало в прежние времена, перед ним вежливо раскланивались медузы, прогуливались дельфины, а молодые акулки, сворачивая налево и направо, уступали ему дорогу. Правда, встречные суда шли порой на опасное сближение. Там сверкали бинокли, дымились трубки, слышалось:

— Какая-то интересная конструкция! Что это за череп над палубой?

— Какие-то викинги!

Но всё это только прибавляло команде гордости и самоуважения.

Курс на карте был уже проложен. Рубку заливало встречное тёплое солнце, и настроение у штурмана Солнышкина было самое солнечное.

Ещё бы! Динозавра уберегли! Людей от возможного рабства спасли. Были участниками стольких, можно сказать, международных событий! И кажется, сделали ещё некоторые неплохие дела. Ведь если одним хорошим человеком на земле стало больше, то одним плохим меньше!

Солнышкину приятно было смотреть, как внизу, дружно покряхтывая, драили палубу Стёпка, Хапкинс и помогавший им Петькин.

Федькин, тренируя своё колоратурное сопрано, подкрашивал кисточкой буквы на спасательных кругах. А Матрёшкина то протирала тряпочкой кости динозавру, то готовила к новому походу байдарку. И независимо от того, пела она или нет, Солнышкину слышалось:

«А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер, весёлый ветер, весёлый ветер».

Конечно, он сейчас с удовольствием бы старался рядом с ней. Но они и так проводили вдвоём все вечера на краешке трюма под динозавром. Во-первых, потому, что один из них уступил свою каюту Сладкоежкиной и её матрасу. А во-вторых, им было очень хорошо строить под звёздами морские планы, рассказывать друг другу разные интересные истории и смотреть, как, дружно взлетая над волнами, тянутся к горизонту Землячок и его Сынок.