Кэт потерялась. Поистине, безнадёжно. Разрыдавшись, она опустилась на колени рядом с Гадесом, обняла его, нуждаясь в его успокоении, как и он нуждался в ней.

Сердце ныло, в горле стоял ком, а кожу покалывало ощущением добра, что излучал Гадес. Сейчас он не был падшим ангелом, правящим демонским чистилищем. Сейчас он был мужчиной, с чистым намерениями, уязвимый, испытывающий боль.

– Да, да, – пробормотал Азагот. – Отлично. Поднимайтесь. У вас есть моё благословение. Это было не так уж сложно, да?

Кэт едва не взорвалась от радости. Гадес непонимающе смотрел на Азагота.

– Чёрт возьми, так всё, что мне нужно было сделать – попросить твоего прощения?

– Ага.

– Так я мог покончить с этим тысячелетия назад?

– Ага, – в голос Азагота звучала такая открытая доброта, что поразила Кэт прямо в сердце. – Всё, что я когда-либо от тебя хотел – конечно же, после того, как ты познаешь достаточно количество боли – извинение за то, что забрал жизнь моего сына.

Глаза Кэт снова увлажнились, когда Гадес тяжело сглотнул и произнёс:

– Азагот, я искренне прошу прощения за то, что отобрал жизнь твоего сына.

И в это же мгновение внешность Азагота стала прежней, кровь исчезла, глаза сияли как драгоценные камни.

– Я знаю.

Затем, движением, от которого Кэт потеряла дар речи, Азагот протянул руку Гадесу. Схватив сначала руку Кэт, вторую Гадес протянул Мрачному Жнецу и позволил помочь им подняться на ноги.

Двое мужчин ещё какое-то время смотрели друг другу в глаза, и в это краткое мгновение что-то между ними произошло.

Что-то, что Кэт могла описать как невысказанное уважение, и к тому моменту, как Азагот отступил, она поняла, что между этими двумя зародились совершенно новые отношения.

Гадес притянул к себе сильнее Кэт.

– Знаешь, я рад, что раньше не попросил прощение, иначе бы у меня не было Кэт.

– Да, что ж, – с оттенком сухой иронии произнёс Азагот, – ты получил Кэт, и позволь мне сказать, все в Шеул-гра это знают.

На щеках Кэт выступил румянец. Теперь она поняла как о них узнал Азагот. Когда жар распространился вниз по телу, Гадес поцеловал её в макушку и смущение превратилось в яростное, неукротимое желание.

– Мне кажется, – произнесла она, – что все снова об этом узнают.

Азагот поморщился.

– Без меня. – Он замолк. – Прежде чем я уйду, кто-нибудь из вас знает почему моя статуя Сета трахает саму себя?

Кэт едва не подавилась собственной слюной, а Гадес в отрицании поднял руки.

– Понятия не имеем, о чём ты говоришь.

– Правда? – сомнение в выражении лица Азагота говорило о том, что он на это не купился. – Вы совершенно не имеете никакого понятия, кто оторвал член Сету и засунул ему в задницу?

– Нет, – Гадес скользнул рукой на задницу Кэт и игриво её ущипнул. – Разве ты не собирался уходить?

Бормоча ругательства, Азагот вышел из комнаты, и Кэт с лукавой улыбкой повернулась к Гадесу.

– Ты очень непослушный.

Глаза Гадеса вспыхнули, когда он провёл пальцем по ложбинке между её грудями.

– Думаешь?

– Знаю. – Она поднялась на носочки и потёрлась губами о его губы. – Что скажешь? Должны ли мы всем намекнуть, что пора приобрести затычки для ушей?

Гадес разорвал халат и притянул Кэт к себе.

– Затычки для ушей? После того, что я с тобой сделаю, им придётся заказать звукоизоляцию для своих комнат.

– И что, – произнесла Кэт, прижав ладонь к его возбуждению, – что же произойдёт?

– Всё.

– Обещаешь?

Гадес развернул её, скользнул пальцами между ягодиц, прокладывая дорожку из поцелуев по её спине.

– Обещаю.

И Гадес сдержал обещание, и все об этом знали.

***

– Привет, Катаклизм.

Кэт вскрикнула от неожиданности, когда развернулась к посетителю, который появился во дворе особняка Азагота. Она шла к общежитиям Непавших, чтобы помочь Лиллиане составить новую программу обучения. Проведя весь день в постели с Гадесом, она торопилась, чтобы успеть присоединиться к нему в душе.

– Ривер, – выдохнула Кэт. Он стоял у фонтана в окружении своего ангельского света. – Рада тебя снова видеть. Азагот...

– Я пришёл не к Азаготу. – Его низкий голос пробирался в каждую клеточку её тела. – Я пришёл к тебе.

У Кэт ёкнуло сердце. Затем снова. И ещё раз, пока она не почувствовала, что орган съёжился в груди. А что если он пришёл сюда, чтобы наконец-то наказать её за глупость, которую она проявила, когда помогла Гетель в заговоре против него?

– Ко мне? – прохрипела она. – Зачем?