— Не плачь, белоснежка, слышишь? Такие сильные девочки, как ты, которые ломают стулья об головы всяких мерзавцев, подрывают бордели и в одиночку едут в Гарлем с гранатометом через плечо, не плачут! — он вдруг посерьезнел и добавил:

— Лив. Поедешь со мной?

Лив на секунду ошалело посмотрела на него.

— В Италию? Навсегда?

Макс кивнул, с огромной любовью заглядывая ей в глаза.

Лив как будто провалилась в невесомость. Уехать с Максом и жить с ним всю жизнь? Это было бы сказкой… Она любила его и чувствовала, что он также сильно любит ее… Она была счастлива с ним, сгорая в его объятьях, но… Лив не знала, что за невидимая преграда мешает ей открыть рот и согласиться, броситься ему на шею и вдохнуть аромат его одеколона… Что в Нью-Йорке может держать ее? Родной и любимый город стал чужим, отец не питает к ней теплых чувств, а сестру она потеряла…

И в этот момент ее взгляд вдруг самовольно сошел с лица Макса и, скользнув по стене в сторону гостиной, остановился на красивом мужском профиле, темных волосах и дико горящих зеленых глазах, с воодушевлением уставившихся на небольшой экран планшета.

Макс проследил за ее взглядом и тоже посмотрел на Джонни, но в его глазах вспыхнул недобрый огонек, перемежающийся с горечью. Лив, удивленно очнувшись и заметив направление своего взгляда, быстро посмотрела на Макса, ощущая вину за себя и за то, что почему-то до сих пор не может выдавить из себя заветное «да».

Макс посмотрел на нее и тихо проговорил:

— Не отвечай сейчас. У тебя будет время подумать. До последней битвы. Оттуда меня заберет вертолет… Если, конечно, я все еще буду жив. — оптимистично улыбаясь, закончил Макс.

Лив нахмурилась, злясь на себя и не зная, что сказать… Как оправдать свое молчание? Она и сама не понимала…

— Макс… Макс… — зашептала она, глядя в его глаза. Они были так близко, что Лив ощущала на своем лице его горячее дыхание и так хотела вцепиться в него и никуда не отпускать… Ее лицо было серым от боли, которую она, почти как физическую, испытывала в груди. — Как же так… Макс??? Макс… я…

Макс вдруг резко поцеловал ее горячим, жадным поцелуем, и Лив утонула в нем, по-прежнему плача и страдая от того, что она так хочет быть с ним всегда, всегда его губы и руки должны принадлежать ей, всегда она должна обнимать и прижиматься к этому сильному, горячему и красивому телу…

Когда Макс перестал целовать ее, они оба горели от жара, а дыхание их было неровным.

— Лив. Я люблю тебя. И буду любить, не зависимо от того решения, которое ты примешь. Ты единственная во всем мире, кто смог полностью завладеть моим разумом и душой. Я предан тебе, как чертова собака. — он горько ухмыльнулся, поднимаясь на ноги. — Мне пора, моя девочка. За мной следят, и наши встречи могут быть очень опасными. Я буду ждать твоего решения. — он улыбнулся Лив той самой обаятельной и брутальной улыбкой, которую она видела на его губах в тот первый день в «Аквамарине», и ее сердце еще больше облилось кровью.

— Макс… прошу, не уходи… — шепнула она сквозь слезы, но Макс с болью покачал головой и, наклонившись, поцеловал Лив в лоб.

— Не могу, прости. Это опасно. Не плачь, Лив, ради Бога, ты разрываешь мне сердце… — он вздохнул и открыл дверь, бросив на Лив последний взгляд и шепнув:

— Я бы продал душу дьяволу, лишь бы остаться сейчас с тобой.

И он исчез.

Лив не знала, сколько она лила слезы, так и сидя на полу в коридоре, но в какой-то момент ее подняли сильные, теплые и такие родные руки и легко перенесли на диван. Лив ощутила его ауру заботы и тепла, тепла… И почувствовала на себе встревоженный, но такой ясный и игривый взгляд зеленых глаз.

— Оливка, Оливка, посмотри на меня! Оли-и-и-ивка!!! — тепло и мягко настаивал Джонни, и Лив подчинилась, подняв на него заплаканные глаза.

— Он у-у-у…е-е… — рыдала Лив, пытаясь объяснить Джонни причину плача. Джонни кивнул с угрюмым видом.

— Я знаю, малышка. Но это все же лучше, чем смерть, не находишь? — шутливо добавил он, получив в награду гневный, полный слез, взгляд. — Он предложил тебе поехать с ним?

Лив кивнула. Джонни внимательно посмотрел на нее.

— И ты согласилась? У вас же любовь вселенского масштаба, тебе с ним будет хорошо. Сицилия, вообще, удивительное место, — быстро затрещал Джонни. — Олицетворение свободы и неограниченных возможностей. Там тоже есть мафия, но не будет всей этой ерунды с риском для жизни и прочим… Да ты и сама знаешь, зачем мне напоминать тебе… И я смогу навещать вас пару раз в год, наверное… — задумчиво добавил он. — Хотя ты и без моего присмотра не пропадешь, так что…

— Джонни. — вдруг тихо остановила его Лив. — Я еще не дала ему ответ. Уехать навсегда — это очень серьезный шаг, и я должна подумать.

— Подумать?!? — воскликнул Джонни. — Ты же его любишь! Да ты… ты… В общем, ты что, не в себе, девочка? О чем тут…

Лив резко встала и с опустошенным видом посмотрела на него.

— Не бубни, Джонни. Я так устала. Иду спать. Спокойной ночи.

И она двинулась в свою комнату, чувствуя его проницательный взгляд на себе.

На следующий день Лив старалась не выходить из комнаты, впав в тоскливо-болезненное состояние и доводя себя грустными мыслями о предстоящем будущем. Она думала всю ночь и весь день, стараясь не видеть Джонни и не разговаривать с ним, потому что его присутствие как будто задевало ее за невидимые тонкие нити в ее душе.

Не смотря на то, что она всей душой хотела провести с Максом остаток своих дней хоть на необитаемом острове, но почему-то, когда она брала в руки телефон и смотрела на его номер, ее рука никак не могла нажать на кнопку вызова и сказать ему то, чего он от нее так ждет.