Лив удивленно таращилась на него, забыв даже прожевать. Это несокрушимый крестный отец Эйден Мартинес сейчас с таким подавленным лицом сидит перед ней? А может ее отец действительно раскаивается??? Лив вздохнула и проговорила:

— Отец. Я злюсь на тебя, как тысяча собак. Но ты не сможешь исправить то, что шестнадцать лет стерли в тебе отцовские чувства по отношению ко мне. Мы не сможем это исправить. От того, что ты будешь потакать моим капризам, ты не сделаешь мою жизнь счастливой. Я одинока — и это факт. Но ты можешь изменить будущее. Просто доверяй мне. Совсем не обязательно вечно дышать мне в затылок. Может, тогда я перестану злиться и обзывать тебя старым ослом. Да, вермишелька? — с ухмылкой спросила она Брайана, который хмуро слушал его монолог.

Брайан закатил глаза и проговорил:

— Боюсь, обзываться ты никогда не перестанешь, мисс Оливия.

Отец вздохнул и вдруг устало улыбнулся.

— Я сделаю все, что в моих силах, дочь. Итак. Что мы имеем?

— Генри Уолш будет собирать союзников. — сказал Джонни, присев на ручку кресла. — И у него их довольно много. Преступные группировки латиноамериканцев на юго-западе города, Чайна-таун, представители японских мафиозных семей…

— Нам нужно сделать то же самое. — кивнул Эйден, затягиваясь. — На нашей стороне Бруклин, Манхеттен, Деловой квартал, районы полуострова… Но этого мало. Нужен Оливер. — жестко проговорил он, и Джонни кивнул.

— Я возьму разговор с отцом на себя. Думаю, он не откажет старому другу в помощи, чтобы расквитаться за свою невестку…

Лив вздрогнула. Она почти забыла, что Джонни любил Джесс и собирался жениться на ней… Почему-то в последнее время она привыкла считать его СВОИМ защитником, а не блюстителем собственных интересов и внутренних мотивов поквитаться с Блейком.

— Отлично. — кивнул Эйден. — Если что-то пойдет не так, сообщи мне, я подключусь к переговорам. Остается банда Райана Миллса на севере… Брайан, займись. — отец глянул на своего советника и тот кивнул, не отрываясь от бумаг. — Группировка ливийцев на юго-востоке… Это я сам… Террористы Исламского государства, осевшие на северо-западе города… Брайан, сообщи Дейву, пусть переговорит. — Брайан снова кивнул. — И… Гарлем. — отец вздохнул.

В Гарлеме обитали самые свирепые группировки афроамериканцев «Острый нож» и «Красные», а также многие другие, которые так старательно выкашивал Эйден последние несколько недель.

— Проклятье. — ругнулся Джонни. — Они ни за что не согласятся, после того, как вы…

— Почти истребили их великую и столь ущемленную в правах чертовой Америкой расу. — язвительно закончила Лив. — Я поговорю с ними, отец.

— Что-о-о??? — закричали одновременно Эйден, Джонни, Брайан и даже доктор Калеб, и Лив вопросительно подняла брови.

— А что такого-то?

— Дочь, да ты хоть понимаешь, что если белый человек, а тем более девушка, заходит в Гарлем, то живой ей уже оттуда не выйти??? Они убивают всех, кто ступает на их территорию, они — потомственные убийцы! — вскричал отец. — А если они вдруг прознают, что ты — моя дочь!.. Нет, нет, ни за что!!! Это исключено!!!

— Отец прав, Оливка. — кивнул Джонни. — Они даже спрашивать не станут, что ты там забыла. Просто стреляют и выбрасывают твое тело где-нибудь в ближайший мусорный бак. Ты туда точно не пойдешь.

Лив раздраженно посмотрела на них.

— Да вот еще! Стану я бояться этих нигге… — отец покачал головой, не давая Лив закончить ругательство. — Этих афроамериканцев! Ничего они мне не сделают.

— Нет! — хором крикнули Эйден, Джонни и Брайан, и Лив насупилась, с упреком посмотрев на последнего:

— И ты туда же, шпала…

— Ладно. С ними потом решим. — вздохнул Эйден. — Лив. Тебе лучше остаться здесь на несколько…

— Да ты что, с пожарного крана свалился, отец?! — воскликнула гневно Лив. — Стану я отсиживаться в твоей золотой дыре! Джонни, если вы закончили свой лепет, может поедем, наконец, домой? — перевела она недовольный взгляд на Джонни и встала, направившись к двери. — Или если ты снова прогнулся под моего папулю, я возьму такси, увидимся позже!!

И с этими словами Лив взялась за ручку двери, на мгновение замерев.

Джонни захохотал и двинулся следом.

— Брось, Оливка, ты и дня без меня не можешь! Подожди, поедем вместе.

— Встретимся завтра, Джонни. — жестко и влиятельно бросил отец и более мягко добавил:

— Береги ее, сынок.

Джонни улыбнулся ему и открыл перед Лив дверь, приглашая на выход с обаятельной и галантной рожей. Лив триумфально задрала нос и вышла в клуб.

По дороге домой Джонни и Лив заехали в «Аквамарин», и Джонни вынес оттуда три здоровенные пиццы и шоколадный чиз-кейк от Эндрю, специально для Лив, а также не забыв захватить четыре бутылки яблочного «Мартини», из-за которых Лив всю дорогу до дома хохотала над Джонни, обвиняя его в любви к женским напиткам.

Когда они очутились дома, время уже подходило к трем часам ночи. Лив наконец-то переоделась в свою голубую пижаму, которая теперь выглядела гораздо приличнее, чем ее рваная футболка, и они устроились в гостиной на мягком ковре с пушистым ворсом, весело болтая ни о чем, что-то разглядывая в интернете и набивая желудки едой.

После третьей бутылки, выпитой на двоих с Джонни, Лив вдруг ощутила такое невероятное расслабление и дикую усталость, что постепенно съехала на пол, раскинувшись на уютном ковре миссис Портер. Джонни улегся рядом, закинув руку под голову и продолжая о чем-то весело болтать.