Сам же военачальник несколькими сильными пощечинами привел ее в более менее осмысленное состояние, а затем не стесняясь в выражениях расписал ей ею будущую судьбу как дезертира, который предал свой клан, свою родину и своих друзей, ведь те пойдут вслед за ней. А разговор с ней будет коротким, дай бог порадует, кого либо из солдатни своей бессознательной тушкой (все же ирьенин, биджу знает, что она там у себя намутит), после чего пойдет в расход!

Закончив свою речь он несильным пинком отправил ее обратно к раненным. На кинувшуюся на него со звериным рыком Цунадэ он почти не обратил внимания смазанным движением вбив ее в землю и спокойным тоном посоветовал больше так не делать. Так как в следующий раз он будет это расценивать как предательство с целью уничтожения главнокомандующего...

Лишь спустя годы Орочимару смог узнать, причину столь жесткого и наглого отношения к одной из Сенджу и двоим ее товарищам. Сарутоби Хирузен отдал недвусмысленный приказ избавить своих учеников от слабостей и иллюзий, при этом обещав, что он, как хокаге заступится за него в разбирательствах с кланами и расскажет все ученикам.

Возможно Хирузен и не врал, но у командующего не было возможности в этом убедиться. Орочимару убил его с помощью яда из Кумо от одного из убитых шиноби, куда раньше, чем узнал всю подоплеку...

Отступление. Ханхо Саламандра.

Ненависть... Говорят она ослепляет... Возможно, но мне плевать. Зато я знаю точно, что она дает, а именно силу.

Силу, для того чтобы рвать... Взрывать... Резать и... Растворять в кислоте тех, кто утопил в крови мою страну.

Тех, кому было плевать на то что маленькая страна Аме стала полем боя для целых трех великих стран.

И если бы в этой войне участвовали лишь обычные воины или самураи! О нет... Страны выставили свои козыри: деревни шиноби.

Деревни, в которых детей с ранних лет учат убивать и быть убитыми. Деревни, где живут люди у которых вполне хватает сил менять ландшафт: взрывать горы, управлять течением рек, обрушивать огненные цунами и засыпать тоннами жалящего песка...

Все эти бедствия обрушились на мою страну... На мой дом... На моих друзей и близких мне людей... И они умирали, мои близкие... умирали...

Но каге всех трех стран просчитались... Они не стали тратить силы на уничтожение правителя Аме. Они решили скинуть это на плечи кого-либо друго, чтобы не тратить свои силы...

Я рад... Это позволит отплатить им всем...

Они познают, что такое страх... как познал его я, смотря на руины своей страны...

Конец отступления.

*****

– Цунадэ, ну скажи хоть что-то!
– Джирайя повернул голову в сторону мрачно движущейся по втекам деревьев куноичи. Очередное перемещение по тылам центральной армии в сторону очередного сбора раненных. Сокомандники медика составляли ей охрану.

– Отстань.
–

– Цунадэ-э-э-э-э...
–

– Отстань.

– Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э...
–

– Хватит!!!
– Сенджу развернулась и рывком приблизившись к беловолосому ухватила его за стальную пластину на груди так, что пальцы вмяли металл по форме кисти: - Твои тупые, бестолковые шуточки мне надоели! Сколько можно быть идиотом, а Джирайя?! Когда же ты повзрослеешь и перестанешь думать своими яйцами!
–

Орочимару, краем уха слушавший очередную перебранку, чуть усмехнулся: лишь очень невнимательный человек мог считать Джирайю глупым, ну или человек, который не хотел обращать внимания на все странности.

Цунадэ любила прилеплять ко всему ярлыки, которые с большим трудом меняла.

Такой же ярлык она прицепила на свои умения медика и на себя в целом: " Неудачница, которая убивает своих пациентов или оставляет их калеками". И ей было плевать, что такие же как она медики имеют в несколько раз худшие успехи. Что раненные почти дерутся друг с другом и персоналом клиники, чтобы быть оперированными именно "Лучшим ирьенином Конохи".

А те, кто был вылечен и снова отправились на фронт, разносили вести о талантах скромной, но работающей как надо в отличие от других Сенджу".

Но Цунадэ пропускала все это мимо глаз и ушей, все больше погружаясь в работу.

Джирайя видел это и всячески ее тормошил, не давая скатится в пучину отчаяния и безысходности, но получал он за это лишь оплеухи, удары и оскорбления.

"Но сегодня Цунадэ ударила по больному..." Насторожился молодой змей: от опустившего голову Джирайя мощная волна крови. Настолько мощная, что рука медика безвольно спала с его груди.