Со стороны Тсучикаге раздался звонкий шлепок рукой по лицу и обреченный вздох.

– Я рад, что ты понял Ооноки-кун... А пока погуляй, пожалуйста, нам с Ишикавой нужно кое-что обсудить...
–

Получив подтверждающий кивок Оонок4и припустился прочь чуть ли не на каждом шагу оборачиваясь.

С десяток минут оба собеседника молчали, любуясь садом, разбитым вокруг памятника. Страна камня не радовала своих жителей многочисленной растительностью, поэтому данный сад был создан и облагорожен по высшему разряду.

– Каонаси-сан. А я могу заключить с вами сделку?
–

– Безусловно, Ишикава, поэтому то я и здесь.
–

– И цена одна и именно та, о которой говорится в историях о вас?
–

Из под маски раздался тихий смешок: - Ишикава, я не могу знать все истории о себе. Но скорее всего мы говорим об одном и том же...
–

Тсучикаге внезапно остановился: - Тогда я хотел бы заключить договор.
–

– Весь в внимании.
– Старику даже показалось, что на поверхности маски, словно в предвкушении появилась рябь...

– Одна просьба от моего внука Ооноки или того, кому он это право передаст, в уплату же идет мое тело после моей смерти.
–

– Ваше тело совсем не обязательно, но примем его как часть договора... Но у меня есть одно условие Ишикава. Эта просьба не должна касаться политики деревень, к которым Ооноки не принадлежит.

Тсучикаге замер, пытаясь просчитать последствия этого условия. Спустя минуту он расслабился: - Хорошо Каонаси-сан. Пройдемте ко мне в кабинет, где мы подпишем соглашение.

– Буду рад, Ишикава...

Конец отступления.

Отступление. (Забыл вставить до этого. Еще при жизни Хаширамы). Великий девятихвостый лис, начинающий потихоньку осознавать, что черная полоса его жизни только начинается.

– О проклятый Мадара... Проклятый Сенджу с его деревьями... Как мне плохо...
–

Лишь спустя некоторое время я смог прийти в себя настолько, чтобы попытаться встать. Какого же было удивление, когда у меня это не получилось! Резко дернувшись я опять не достиг никаких результатов!

В панике я начал пытаться понять, где я вообще нахожусь. Для глаз была абсолютная темень, собственно "ничего" ощущали и остальные чувства, даже ощущение чакры!

Я судорожно пытался вспомнить, что было до этого! Однако память подсовывала обрывочные воспоминания хорошо приправленные наведенной яростью.

Меня... Запечатали... Воспоминания обрушились внезапно.несколько секунд я ничего не предпринимал... После чего с яростью стал рваться из сдерживающих меня невидимых пут.

Рывок! Рывок! Рывок! Кажется печать поддается...

Вернувшиеся чувства ударили словно таранный удар головой Хачиби...

Лишь спустя несколько секунд я услышал слова того Сенджу, с которым я сражался:

– Раз. Два. Три. Запечатываем!
–

А затем меня потащило в другом направлении, но не успел я порадоваться свободе, как мое тело взорвалось болью.

Десятки, сотни, тысячи крючьев впились в мою шкуру натягивая ее во все стороны пока я не повис в центре запечатанного пространства. Однако этого было мало, из темноты рванулись браслеты защелкнувшиеся на моих лапах и хвостах.

После этого я завыл еще сильнее от нестерпимой боли: внутренняя поверхность оков была покрыта мельчайшими шипами...

– Учихи!!! Сенджу!!! И ты тварь в маске!!! Будьте вы прокля...
–

Бум!
– Защелкнулся шипастый намордник.

– М-м-м-м-м-м!!!!!
–

Конец отступления.

– Хирузен... Сарутоби люби свою деревню горячо, защищай тех кто верит в тебя и вырасти из ее жителей тех кому можно доверять будущее... С завтрашнего дня ты станешь... Хокаге!
–

Оставшиеся шесть молодых парней замерли в оцепенении.