– На что тебе этот энтэвэшник сдался, – вмешался в разговор оторвавшийся от Гонолупенко Портсигаров.

– Я попрошу тебя, – неожиданно взвизгнул опухший. – В моём присутствии… – Да ладно тебе, – махнул рукой Портсигаров. – Что ты раскудахтался. Можно подумать, что я тебе на больную мозоль наступил.

Опухший побурел от обиды, голова откинулась назад, а в голосе зазвучала слеза:

– Вы знаете, как я вас уважал, Портсигаров, но сейчас скажу откровенно – вы антисемит! – Это я антисемит! – взъярился Портсигаров. – Нашли дурака, бесплатно на вас работать. Пусть мне Сосновский заплатит зелёными, тогда пожалуйста.

Скандал привлёк внимание окружающих, послышались голоса: – Господа, мы же интеллигентные люди.

– В гробу я вас интеллигентов видал, – орал не на шутку рассерженный Портсигаров. – Так Сосновскому и скажите. Даром я ни на кого не работал и работать не буду. Тем более антисемитом.

– О Господи, – воздел руки к потолку гражданин в турецкой феске. – Портсигаров в своём репертуаре.

– От педераста слышу, – не остался в долгу скандалист. – Развели здесь гей-клуб. – Кошмар, – дыхнуло негодованием общество, – Мы же интеллигентные люди. Это же дискриминация по половому признаку.

– Ложь! – громовым голосом произнёс Портсигаров. – Наглая ложь! С любой бабой хоть сейчас расцелуюсь, даже с Примадонной. Но с Запейкиным – никогда.

Возможно, скандал продолжался бы и дальше, но тут дверь дрогнула, и собравшиеся вздохнули с облегчением.

Балабанов ждал чего-то особенного, но вышел некто промежуточного пола, во всяком случае, в юбке. Разочарован был не только капитан, разочаровано было

всё общество. Из чего Балабанов заключил, что существо в юбке вовсе не Примадонна.

– Шотландец, что ли? – полюбопытствовал он у соседей. – Какой там шотландец, – хохотнул ещё не остывший Портсигаров. – Это же Боря. – Поздравляю, господа, – томно сказал Боря. – Банкет отменяется. Бригада Рыжего взяла электростанцию, сейчас отключат свет и начнут грабить.

– Да что же это такое, – взвизгнула стоящая неподалёку от Балабанова дама. – Перед иностранными гостями неудобно. Куда мэр смотрит.

– Да что там мэр, – огорчённо махнул рукой Коля. – Сосновскому надо звонить. – Правильно, – проблеял Запейкин. – Мы же цивилизованная нация. Пусть при свете грабят. Так и Рыжему и народу удобнее.

– Я позвоню Сосновскому, – сказал опухший гражданин, искавший Васюковича. – Рыжий совсем распоясался. Срывает международное мероприятие. – Передай Сосновскому, что Стингер с нами, – крикнул вслед опухшему Коля. – Цивилизованное человечество нам не простит!

– Дадут нам водки или нет, – взорвался Портсигаров. – Что они там канителятся.

На этот раз рёв Портсигарова вызвал всеобщий ропот одобрения. Действительно чёрт знает что. Соберут приличных людей и мытарят как плебс. – Господа, – всплеснул руками сухощавый желчный гражданин, – зачем же так о народе? – Народ бы нас понял, – огрызнулся Портсигаров. – Где это видано, чтобы так с водкой тянуть.

Дверь, наконец, распахнулась, и обрадованная толпа ломанула в места обетованные, смахнув с пути высокого молодого человека с лошадиным султаном на голове. По молодому человеку кажется даже прошлись ногами. Кто-то растерянно крикнул «Фаринелли задавили», но на собравшихся у стола интеллигентных людей это известие не произвело особенного впечатления.

Стол был накрыт богато, это Балабанов отметил сразу, водки тоже хватало, но почему-то не было стульев. И пока растерявшийся капитан искал глазами, куда бы присесть, гости уже приступили к трапезе. Портсигаров хлопнул фужер водки и с наслаждением накинулся на розового поросёнка. Вполне освоившийся среди интеллигентных людей Гонолупенко от Портсигарова не отставал.

– Ты не теряйся, переводчик, – сказал Коля, который был полноват и обладал очень хорошим аппетитом. – Обед в пользу бедных, а потому и бесплатный.

– А этот, с султаном? – Очухается, – пренебрежительно махнул рукой Портсигаров. – Фаринелли у нас живучий.

– А кто такой Рыжий? – полюбопытствовал Балабанов, и этим вопросом поверг соседей в изумление.

– Я что-то не пойму, – задумчиво проговорил Коля, – кто у нас прибыл с Каймановых островов, ты или Стингер?

– Я из провинции, – поспешно пояснил Балабанов. – В столице не нашлось переводчика с каймановского языка, вот меня и прислали.

– Ох уж эти мне провинциалы, – вздохнул Портсигаров. – Тамерланыч, подойди.

На зов Портсигарова откликнулся небольшого роста, но весьма приличных габаритов человек, похожий на поросёнка и маленькими глазками и залитым тиром лицом.

– Вот, – кивнул головой на капитана Портсигаров. – Человек текущим моментом интересуется. А ты у нас, Голышенко, как-никак главный идеолог бандитизма.

– Я попрошу вас, Портсигаров, соблюдайте приличия, – причмокнул толстый Тамерланыч. – Текущий момент рыночных преобразований в нашей стране требует принятия решений не стандартных и потому недоступных пониманию электората, который рыночный механизм воспринимает иной раз как антизаконные действия, именуемые в просторечии бандитизмом, однако, цивилизованные умы из гарвардской школы полагают, что монетаризация экономики, помноженная на регионализацию и приватизацию, неизбежно приведёт к психорегуляции, адаптации и глобализации, как отдельной личности, так и всего общества в целом.