Полагая, что отступление моего арьергарда будет новым

поводом неприятелю к дерзостному преследованию нас и

что обозы все, часть больных, пленные, транспорты и

прочие принадлежности армии, отправленные из Слуцка на Мо-

зырь, не успев взять необходимой для их безопасности от

Слуцка дистанции, могут быть преследуемы и взяты

неприятелем, я приказал генералу от кавалерии Платову, наступая

на неприятеля, удержать непременно местечко Романово до

ночи 3-го числа; и чтобы воспользоваться случаем над

армиею Иеронима, если бы он пошел на мой арьергард

решительно, я остановил 8-й корпус с артиллериею и диви-

зиею кирасир при себе в Слуцке, чтобы с оным, подкрепив

арьергард, атаковать и разбить неприятеля, а корпусу 7-му

дал направление к Бобруйску, как имел щастие доносить

уже вашему императорскому величеству.

Пехота неприятельская со всею артиллериею, не доходя

до местечка Романова на расстоянии почти восьми верст,

остановилась, а кавалерия, из семи полков состоящая,

стремительно пошла на отряд арьергарда, который, быв

подкреплен донскими казачьими полками, опрокинул мгновенно

неприятельскую кавалерию и, поражая, преследовал до

места, занимаемого пехотою, с коего артиллерия защищала

остатки бегущих.

Остатки неприятельской кавалерии предприняли вторичное

нападение при самом Романове, но были равно разбиты и

преследуемы до наступавшей ночи.

В деле сем, два полка лучшие из всей кавалерии

неприятельской, Первой Шасерской и Конногренадерской,

истреблены совершенно. Множество убитых, раненых более

семидесяти человек оставленных по безнадежности в Романове

на попечение жителей, при одном такого же состояния

офицере, в плен взятых штаб и обер-офицеров — шестнадцать,

доктор — один, унтер-офицеров, вахмистров и кадет —

тридцать один, рядовых — двести шестьдесят два, и

отступление неприятеля к Тимковичам довершили победу моего

арьергарда.

Из сего удостоверясь, что армия Иеронима не решится

дать мне сражения, прежде нежели Даву мог бы нанести

мне вред с флангу, а между тем полагая, что в переходе

завтрешнего числа обозы армии 2-й сблизятся к Петрикову,

где получат из Мозыря подкрепление, и что самая моя дорога

от Уречья к Глузену и далее, быв лесиста и болотиста,

отнимет у неприятеля способы! меня преследовать быстро, и не

позволит мне искать над ним каких либо поверхностей по

сим уважениям, и более потому, чтобы не допустить оного

от Минска и Борисова делать поиски на Смоленск и далее

во внутрь, я, перейдя Березину у Бобруйска, nocnetaiy так

скоро на преграждение путей неприятелю и соединение,

е!жели оно будет возможно с 1-ю армиею, сколько силы

людей выдержать в состоянии будет и вашему

императорскому величеству всеподданнейше обо всем в свое время

доносить щастие иметь буду.

С особенным чувством прискорбия приемлю смелость

всемилостивейший государь изъявить мое сожаление и таковое

же вверенных мне войск, что по сие время не нахожу

случая удовлетворить их и собственному желанию победить

врага, дерзнувшего нарушить спокойствие вашего

императорского величества. Смело могу ручасться, что нет чина, ни

звания, которые бы не равно чувствовали и не равно бы

желали победить или умереть! Но стесненный невыгодным

положением моим, и имея неприятеля отовсюду, сохраню

навсегда соревнование сие, дабы воспользоваться оным в

минуты первых возможностей.

С решительным наступлением 1-й армии [на] неприятеля,

обстоятельства примут другой и выгоднейший вид, но если

неприятель прорвется к Смоленску, и далее во внутрь

России, тогда слезы любезного отечества не смоют того пятна,

которое останется в веках на первой армии. Сейчас

получил я достоверное известие, что неприятель занял и Пинск.

[Генерал от инфантерии князь Багратион.]

Несмотря на предписания мои о сохранении спокойствия