– Это кто? – удивился Эрик.

– Да так, один мой знакомый мультимиллионер, – усмехнулся Шепель. – А кто вам посулил деньги за младенца?

– Круз. Частный детектив. Вы должны его знать, Константин.

– А с каких это пор Круз стал ворочать миллионами?

– С тех самых, как у него появились богатые заказчики. Они почему-то считают, что младенца прячет мой дед. Нет, как вам это понравится, Константин! С какой стати этот старый выжига стал бы заниматься чужими младенцами, если ему наплевать на родного внука?! Старого Понсона интересуют только деньги и ничего кроме денег.

– Ладно, Эрик, – задумчиво проговорил Шепель. – Я попытаюсь вам помочь. Есть у меня на примете один богатый дядя, коммерсант с Дельфиона. О вашем дедушке он, конечно, слышал, а вот о его внуке, будем надеяться, нет. Постарайтесь не напиться до окончания раута.

– Константин, век не забуду, – с чувством воскликнул Понсон-младший. – А вот, кстати, и она.

Последние слова относились к леди Элеоноре. Прекрасная яфетянка шествовала по залу, привлекая восхищенные взоры мужчин и завидущие – женщин. На вид ей было лет тридцать, но если судить по умным глазам, то, пожалуй, прожила она на этом свете много больше. Ее фигура была безукоризненной, а форме бюста могла бы позавидовать сама Изабелла Лурье. Одежды на яфетянке было еще меньше, чем на арнаутке, но этот недостаток с лихвой компенсировался обилием драгоценностей, украшавших шею, запястья и роскошную прическу дивы.

– Что вы напряглись, как жеребец перед барьером, – зашипел на кадета Шепель. – Держитесь свободнее и смотрите ей в глаза, а не в вырез платья.

Леди Элеонора внезапно остановилась в трех шагах от Константина, словно споткнулась о невидимое препятствие. Капитан, польщенный ее вниманием, согнулся в изящном поклоне, однако взор яфетянки был обращен не на старого знакомого, а на его спутника.

– Георгий Кайданов, – поспешил представить неофита Шепель. – Мой друг, подающий надежды художник.

Георгий, явно смущенный вниманием красивой женщины, поправил непокорную бабочку, сверкнув при этом фамильным перстнем. Леди Элеонора слегка побледнела и сделала шаг к опешившему кадету.

– Вашу руку, друг мой, – произнесла она дрогнувшим голосом. – Надеюсь, ваш визит ко мне не будет последним.

Яфетянку заинтересовал перстень, в этом Шепель готов был поклясться, но и в глаза своего нового знакомого она смотрела гораздо дольше, чем того требовали приличия. Удивленный шепоток пронесся по залу. Леди Элеонора спохватилась и ласково потрепала по плечу Константина.

– Вы оказали мне неоценимую услугу, господин Шепель, я этого никогда не забуду, – и прежде чем капитан успел опомниться, она сняла со своего указательного пальца перстень и сунула ему в ладонь. – Примите этот скромный дар в память о нашем знакомстве.

– Вы нас покидаете? – только и сумел произнести растерявшийся Константин.

– Очень скоро, – яфетянка бросила еще один пристальный взгляд на Георгия. – Но этот вечер еще не прощальный. Веселитесь же, господа.

Леди Элеонора перемолвилась несколькими словами еще с парой-тройкой солидных гостей, после чего отошла к подиуму, где расположились музыканты. Вообще-то, яфетянка очень редко пела на званых вечерах, о сегодня, к радости гостей, она изменила своему обыкновению. Голос у нее был потрясающим, это признавали все, но в этот раз она пела с особым чувством, самая обычная арнаутская песенка звучала в ее устах как гимн любви. Гром аплодисментов был ей наградой. Искренне аплодировали и обычно завистливые представители богемы, и плохо разбирающиеся в искусстве деловые люди. Любой другой женщине товарки не простили бы такого успеха, но леди Элеонора была яфетянкой, аристократкой, возможно, даже жрицей, и это меняло дело. Первой ее поблагодарила Изабелла Лурье, прижавшись щекой к щеке яфетянки. Столь трогательное проявление взаимной симпатии со стороны двух красивых женщин умилило присутствующих. Правда, Шепелю показалось, что женщины не только обнялись, но и перебросились несколькими словами, при этом глаза обеих были устремлены на Георгия.

Кадет впервые слышал голос яфетянки и, разумеется, был очарован ее пением. Похоже, младенец влюбился, причем сразу в обеих, и в леди Элеонору, и в Изабеллу Лурье. Эта дама очень быстро разобралась в чувствах, обуревающих юного мультимиллионера, только что покинувшего стены строгого учебного заведения, и закружила его в вихре страсти. Шепель не знал, входят ли бальные танцы в программу обучения кадетов школы внешней разведки, но надо признать, что Георгий Кайданов не ударил в грязь лицом на балу у леди Элеоноры. Правда, он потерял голову. Опытной Изабелле Лурье не составило никакого труда завлечь юнца в свои сети.

– Послушайте, Константин, чем вы так угодили нашей хозяйке?

Неугомонный Эрик Понсон отвлек капитана от мрачных мыслей. Внук богатого деда уже с трудом держался на ногах, но языком еще шевелил и наблюдательности не утратил.

– Вы имеете в виду эту безделицу?

– Хороша безделица, – хмыкнул Эрик. – Этот перстень стоит по меньшей мере сто тысяч лир.

– Бросьте, – не поверил Шепель.

– Я вас умоляю, Константин! Такие подарки дарят только любовникам.

– Не мелите чушь, Эрик, – рассердился капитан.

– Как вам угодно, милейший. Так наш уговор остается в силе?

– Ждите меня в машине. Я сейчас вырву нашего мультимиллионера из лап хищницы, и мы покинем эту гостеприимную обитель.

Оторвать Георгия от примадонны оказалось, однако, совсем не простым делом. Кадет, захмелевший от вина и женских чар, далеко не сразу вспомнил о служебном долге, и Шепелю, как старшему по званию, пришлось сделать выговор потерявшему над собой контроль лейтенанту. После чего слегка опомнившийся Кайданов позволил увести себя из чужого дворца.