Бал представлялся их лучшей возможностью. Защитники Йомена и его рожденный туманом будут думать только о безопасности своего хозяина.

Супруги приземлились во дворе, заставив кареты остановиться и испугав стражников. Вин посмотрела на Эленда:

— Пообещай мне кое-что.

Он нахмурился:

— Что именно?

— Меня в конце концов заметят. Я буду прятаться изо всех сил, но сомневаюсь, что смогу все сделать, никого не потревожив. Когда это случится, я хочу, чтобы ты отсюда убрался.

— Вин, я не смогу этого сделать. Мне придется…

— Нет, — жестко сказала Вин. — Ты не должен мне помогать. Ты не сможешь мне помочь. Я тебя люблю, но ты не настолько хорош в этом, как я. Я могу позаботиться о себе сама, но мне надо быть уверенной, что не придется заботиться еще и о тебе. Если что-то пойдет не так или, наоборот, все будет хорошо, но в здании подымут тревогу, я хочу, чтобы ты ушел. Встретимся в лагере.

— А если ты попадешь в неприятности?

— Доверься мне, — улыбнулась Вин.

Эленд помедлил, потом кивнул. Довериться ей он вполне мог — и всегда это делал.

Они двинулись дальше. Трудно себе представить бал в здании братства. Вин привыкла к витражам и украшениям, но кантоны, как правило, отличались строгостью линий, и этот дом не был исключением. Одноэтажный, с ровными, плоскими стенами, с маленькими окнами. Снаружи ни одного светильника. На то, что сегодняшняя ночь отличалась от прочих, указывала лишь пара больших знамен, трепетавших на стенах, и скопление карет во дворе. Также присутствовали солдаты, которые заметили Вин и Эленда, но не попытались отвлечь или как-то замедлить их продвижение.

Наблюдавшие за этой парой — и аристократы, и солдаты — выглядели заинтригованными, правда почти никто из них не казался удивленным. Вин и Эленда ждали. Догадка Вин подтвердилась, когда на главной лестнице никто не преградил им путь. Стражники, стоявшие у дверей, глядели настороженно, однако позволили ей и Эленду пройти.

Внутри обнаружился длинный освещенный холл. Следуя вместе с потоком людей, Вин и Эленд повернули налево и прошли через лабиринт извивающихся коридоров, оказавшись в конце концов у входа в большой зал собраний.

— Не самое подходящее место для бала, да? — заметил Эленд, пока они ждали, чтобы объявили их имена.

Вин кивнула. В большинстве крепостей, принадлежавших аристократическим семействам, сразу же за главным входом располагался бальный зал. Помещение же перед ними, насколько она могла судить, было переделано из обычного для братства совещательного зала. На полу сохранились следы от снятых скамеек, а у дальней стены находилось возвышение, с которого, должно быть, поручители давали инструкции своим подчиненным. Сейчас там стоял стол Йомена.

Для настоящего бального зала помещение было слишком маленьким. Теснота, на самом деле, не ощущалась так уж сильно, однако знатным гостям не хватало места, чтобы по привычке разделиться на группы и посплетничать в узком кругу.

— Похоже, есть и другие комнаты, отведенные для праздника. — Эленд кивком указал на несколько коридоров, которые вели из бального зала.

— Туда идут те, кому здесь слишком тесно. Отсюда сложно будет сбежать, Эленд. Не позволяй загнать себя в угол. Кажется, вон там, слева, есть выход.

Они как раз вошли в главный зал, и Эленд проследил за ее взглядом. Мигающие факелы и легкий туман указывали на внутренний двор, или атриум.

— Буду держаться поближе к нему, — пообещал он. — И постараюсь не заходить в маленькие боковые комнаты.

— Договорились.

Вин заметила кое-что еще: в коридорах, ведущих к бальному залу, дважды встречались лестницы, уходящие вниз. Значит, достаточно большой подвал, что несвойственно лютадельским домам.

«Здание кантона уходит вниз, а не вверх».

Все свидетельствовало о том, что подземное хранилище и впрямь где-то под ними.

Сегодня герольду у дверей не понадобилась визитная карточка с именами, чтобы объявить о прибытии Эленда и Вин, и они вошли в зал.

Этот вечер оказался далеко не таким утонченным, как бал в крепости Ориэлль. Гостям предлагали закуски, но не ужин — возможно, по той простой причине, что не оставалось места для столов. Звучала музыка, пары танцевали, однако зал был лишен привычного роскошного убранства. Йомен предпочел оставить простые белые стены без изменений.