— Я ожидал вас.

— Но ты не знаешь нас, — ответил Гонорий.

Их новый знакомый вскинул брови и взглянул на запачканную во время путешествия тогу Гонория и на нарочито броские драгоценности Аталариха.

— Это по-прежнему Рим, господин. Путешественников из провинций обычно легко узнать. Гонорий, я тот, кого ты ищешь. Можешь звать меня Папак.

— Сассанидское имя — известное имя.

— Ты многое знаешь, — улыбнулся Папак.

Пока Папак вкрадчиво расспрашивал Гонория о трудностях их путешествия, Аталарих оценивающе разглядывал его. Имя уже сказало ему многое: Папак явно был из Персии — из этого большого и сильного государства далеко к востоку от границ остатков империи. Однако он был одет совершенно по-римски, и ничего не выдавало его происхождения, кроме цвета кожи и имени, которое он носил.

Он почти наверняка был преступником, думал Аталарих. В эти времена, когда рушились порядки, те, кто работал в тени, процветали, сколачивая себе состояние на жадности, страдании и страхе.

Он прервал непринуждённую беседу Папака.

— Простите моё плохое образование, — мягко сказал он. — Насколько я помню историю Персии, Папак — это тот преступник, который украл корону у своего законного правителя.

Папак плавно повернулся к нему.

— Не преступник, господин. Мятежный жрец — да. Человек принципа — да. Жизнь Папака была нелегка, его выбор был труден, а карьера — благородна. Я горжусь тем, что ношу его славное имя. Не хочешь ли сравнить полноту наших родословных? Твои предки-германцы гонялись за свиньями в северных лесах…

— Господа, давайте, сразу перейдём к основному вопросу, — предложил Гонорий.

— Да, — подхватил Аталарих. — Кости, господин. Мы пришли сюда, чтобы встретить вашего скифа и посмотреть на его кости героев.

Гонорий положил ладонь на его руку, пробуя его успокоить. Но Аталарих мог ощущать, как он напрягся, ожидая от Папака ответа.

Аталарих ждал этого почти наверняка: перс вздохнул и развёл руками.

— Я обещал, что мой скиф встретится с вами здесь, в самом Риме. Но скиф — это человек из восточной пустыни. И именно поэтому с ним так трудно вести дела. Но то, что он не привязан корнями к одному месту — это и есть та причина, по которой скиф так полезен.

Папак с сожалением потирал свой мясистый нос.

— В эти неважные времена путешествие с востока не так уж и безопасно, как было когда-то. И скиф отказался…

К досаде Аталариха, уловка сработала.

— Так было всегда, — сочувственно ответил Гонорий. — Всегда было проще иметь дело с фермерами. Нормальную войну можно вести лишь с теми, кто владеет землёй; если сделка заключена, все понимают значение соглашений. Но кочевники — это более крепкий орешек для нас. Как можно покорить человека, если он даже не понимает смысла этого слова?

— Между нами была договорённость, — вмешался Аталарих. — Мы вступили с тобой в долгую переписку, когда получили твой каталог диковинок. Мы путешествовали через всю Европу, чтобы встретить этого человека, понесли большие расходы и подвергались нешуточным опасностям. Позволь напомнить тебе, что мы уже отдали тебе половину платы, о которой договаривались. И теперь ты подводишь нас.

Аталарих, вопреки себе, был впечатлён картиной уязвлённой гордости Папака — раздувающиеся ноздри, потемневшие щёки.

— Моя репутация зарекомендовала себя по всему континенту. Даже в эти трудные дни осталось много таких, как вы сами, господин Гонорий, знатоков костей героев и зверей прошлого. Эта традиция существовала тысячу лет по всей старой империи. И если бы мне пришлось выявить обман…

Гонорий заговорил умиротворяющим голосом.

— Аталарих, пожалуйста. Я уверен, что наш новый друг не хотел нас обмануть.

— Это так замечательно, что просто поразительно, — с трудом вымолвил Аталарих. — Стоило нам встретиться, и ваши обещания испаряются, словно утренняя роса.

— Я не намереваюсь изменять своему слову, — гордо произнёс Папак. — Скиф — это человек, с которым трудно говорить. Я не могу доставить его, как амфору вина, хотя сильно сожалею о том, что случилось.

— Но? — рявкнул Аталарих.

— Могу предложить компромисс.

Голос Гонория звучал обнадеживающе:

— Вот, видишь, Аталарих, я знал, что всё складывается к лучшему, если вооружиться терпением и верой.

Папак вздохнул.

— Боюсь, что вам потребуется продолжить путешествие…

— И расходы? — с подозрением спросил Аталарих.

— Скиф встретит вас в достаточно дальнем городе: в древней Петре.

— Ах, — сказал Гонорий, и почувствовал, что его жизнь стала ещё чуть-чуть короче.

Аталарих знал, что Петра находилась в Иордании — на земле, которая по-прежнему находилась под защитой императора Флавия Зенона, правившего в Константинополе. В такие времена, как эти, Петра была словно в другом мире. Аталарих взял Гонория за руку.

— Достаточно, господин. Он плутует, как лавочник. Он просто пробует затянуть нас поглубже в…