Мать заставила себя улыбнуться. «Безопасно. Она мёртвый. Теперь безопасно». Я убила её для вас. Я убила демона. Доверьтесь мне. Она подняла череп, поглаживая его по темени. «Сказать мне». И всё стало так.

Бык сверлил взглядом Мать. Он зарычал, топнул ногой и указал на её грудь своим топором. «Мальчик мёртвый. Не рассказать. Мальчик мёртвый».

Она улыбнулась. Череп покоился на её согнутой руке, как голова ребёнка. И когда они таращились на неё, наполовину поверив сказанному, она могла ощущать, как растёт её власть.

Но Медовая не приняла ничего из сказанного. Плача и бессмысленно бормоча, она рванулась к Матери. Но женщины сдержали её.

Мать пошла к своему шалашу. Когда она шла, изумлённые люди расступались.

Засуха усилилась. Один жаркий и безоблачный день сменялся другим. Земля быстро высыхала, реки иссякали до ручейков с буроватой водой. Растения отмирали, хотя всё ещё оставались живыми корни, выкопать которые можно будет лишь при помощи изобретательности и силы. Охотники в поисках мяса должны были отправляться в дальние вылазки, и их ноги топтали пыльную и спечённую досуха землю.

Они были людьми, которые жили на открытом месте, окружённые землёй, небом и воздухом. Они были чувствительны к изменениям, происходящим в мире вокруг них. И они все быстро поняли, что засуха усиливалась.

Однако, как ни парадоксально, засуха принесла им кратковременную выгоду.

Когда сухой период продолжался уже тридцать дней, группа свернула стоянку и направилась к самому большому в округе озеру — большому водоёму с непроточной водой, который сохранялся всё время, кроме самых свирепых засух. Здесь они встретили травоядных — слонов, быков, антилоп, буйволов и лошадей. Доведённые до безумия жаждой и голодом, животные толпились вокруг озера и толкались, пытаясь добраться до воды, а их большие ноги и копыта превратили берега озера в чашу из утрамбованной грязи, где ничего не могло расти. Но некоторые из них уже проигрывали борьбу за жизнь: старые, самые молодые, слабые — обладавшие наименьшими запасами, позволявшими пережить это суровое время.

Люди осторожно поселились рядом с другими падальщиками. Здесь были и другие группы людей, и даже люди других разновидностей — медлительные, с большими надбровными дугами, которых изредка можно было мельком увидеть вдалеке. Но озеро было большим — не нужны были ни контакты, ни конфликты.

Какое-то время жить было легко. Даже не было необходимости ходить на охоту; травоядные просто падали там, где стояли, и нужно было просто подойти и взять то, что было нужно. Конкуренция с другими плотоядными была не особенно интенсивной, всё для всех было в изобилии.

Людям даже не нужно было брать животное целиком: мяса, скажем, погибшего слона было больше, чем они могли съесть, прежде чем оно испортится. Поэтому они забирали только самые лакомые куски: хобот, вкуснейшие, богатые жиром подушки ступней, печень, сердце и костный мозг, оставляя остальное менее разборчивым падальщикам. Иногда они окружали животное, которое ещё не умерло, но было слишком слабым, чтобы сопротивляться. Если позволить ему жить, истощённое животное, пока оставалось в живых, было кладовой свежего мяса для тех, кто охотился на этих зверей.

Постепенно животные гибли, их мясо съедалось, кости — разбрасывались и растаптывались их выжившими сородичами, а илистая кайма, окружавшая усыхающее озеро, пестрела их поблёскивающими белыми осколками.

Но засуха не была катастрофой для людей. Пока ещё не была.

Конечно же, Мать переселилась к озеру вместе с людьми; независимо от того, какой замечательной внутренней тропой она теперь следовала, она по-прежнему должна была есть и оставаться в живых, и единственным способом, который позволял ей справляться с этими задачами, было оставаться частью группы.

Но для неё жизнь начала становиться чуть-чуть легче.

Вблизи этой илистой ямы ничего не могло расти, и по мере того, как продолжалась засуха, слоны и другие листоядные животные уничтожали деревья на всё большем расстоянии от озера, поэтому людям приходилось уходить всё дальше для сбора материала для костров, подстилок и шалашей.

Мать получила помощь по хозяйству. Глазастая, большеглазая впечатлительная девочка, на которую произвёл такое огромное впечатление взор Молчаливого, приносила Матери древесину, держа в худых руках охапки шершавого, высохшего хвороста. Мать принимала это без лишних слов. Позже она позволила Глазастой сидеть и смотреть, как она делала свои рисунки на поверхности земли. Через некоторое время Глазастая застенчиво присоединилась к ней.

Один из молодых людей приблизился к Глазастой. Это был мальчик с длинными пальцами, имевший странную привычку поедать насекомых. Этот мальчик, Гроза Муравьёв, насмехался над Матерью и пробовал отогнать от неё Глазастую. Но Глазастая устояла перед этим.

Потом Мать взяла длинный прямой ствол молодого деревца, воткнула его в землю и закрепила на его верхушке пустой череп Молчаливого. В следующий раз, когда Гроза Муравьёв пришёл досаждать Глазастой, он вышел прямо под пристальный взгляд пустых глазниц Молчаливого. Он удрал, хныкая.