Мимо плелся Эдуард Марч. Кузнец Джеймсон шел у него за спиной, а вот сэра Роберта уже не было: исчез где-то в сутолоке. Уорик уцепил Эдуарда за нагрудник и выволок его из тисков толпы. Вместе с ним выбрался и Джеймсон; опершись о стену рукой, он пытался отдышаться.

Марч, кивая, с диким блеском глаз поблагодарил Уорика. Рост и могучесть юного графа перед толпой оказались бессильны, и, похоже, он впервые в жизни был напуган. Народ по-прежнему пер мимо, и троим графам оставалось лишь переводить дух и молча взирать. К ним прорвалась часть их людей; постепенно у стен их собралось примерно четыре десятка. Несколько дюжин попало под греческий огонь – эта адская смесь сейчас по-прежнему горела, живым существом помаргивая на телах и на камнях.

– Нам надо отступить подальше, – сказал Солсбери. Вид у него был бледный и осунувшийся: так на него подействовали страх и противостояние толпы.

Всего в дюжине ярдов от этого места отходила боковая дорога, и высокородная троица пустилась к ней, видя на дальнем конце серые воды Темзы. С ними пошли и их люди, нервно озираясь на ходу.

– Идемте, – подбодрил Солсбери, направляя свою лошадь вдоль дороги. Здесь они, по крайней мере, находились в безопасности от пушек Тауэра. Через шесть-семь домов улочка обрывалась у реки, и отсюда становились видны плавающие по поверхности обугленные трупы.

Некоторые из солдат начали куда-то указывать, и Уорик, приглядевшись, увидел на том берегу в отдалении множество людей. Лондонцы уже успели пересечь мост и сейчас возвращались вдоль противоположного берега. Поначалу Уорик подумал, что они, быть может, все еще в страхе бегут. Но теперь это было бессмысленно. Уорик зорко наблюдал.

На той стороне находилось множество зданий – контор, домов, отпочковавшихся от города и занявших ценную землю вокруг единственного моста. Там, судя по всему, товарные склады, а вон там большущий мясной рынок. Людской поток лавировал между большими строениями из дерева и кирпича.

– Что они там делают? – послышался вопрос Марча.

Уорик мог лишь пожать плечами. Лондонцы, понятное дело, знали свой город куда лучше. Было видно, как они скапливаются в одном месте, пуская в ход топоры, чтобы вломиться в одно кирпичное строение – обширное, приземистое, – расположенное на берегу Темзы.

– Наверное, пришли за оружием, – решил Солсбери. – Там что, какая-то оружейная?

Один из стоящих рядом солдат неожиданно чертыхнулся. Уорик вспомнил, что он из Лондона, и подозвал его.

– Я это место знаю, милорд, – сказал тот с благоговением. – Королевский арсенал. Там же хранятся и пушки.

Все обернулись и увидели, как сбывается их ожидание: из чрева здания на ведущую к берегу дорожку выкатился черный орудийный лафет, который толкала орава лондонцев. Длина лежащего на нем орудия была сопоставима с тем, что расстреливало со стены толпу. Несмотря на громоздкость орудия, галдящая толпа упорно продолжала его катить, пока оно не повернуло свой зев к южной, не защищенной пушками стене Тауэра.

Другие в это время подтаскивали мешки с порохом, ковыляли с тяжелыми ядрами. Уорик во все глаза смотрел на фигурки, снующие по высоким крепостным стенам. Ширина Темзы составляла четверть мили, но река для орудий, само собой, не преграда.

Первое ядро, грянувшись о стены Тауэра, отлетело вместе с кусками кладки на дорожки внизу. Вода реки на сеево мелких осколков отозвалась рябью. На другом берегу сотни глоток зашлись в дикарском крике даже не радости, а скорее кровожадного, вселяющего ужас торжества. Пауза между выстрелами затянулась, казалось, на весь остаток дня, но тут из королевского арсенала выкатилась еще одна пушка и тоже уставилась дулом через реку. Чугунные ядра долбили по древним камням до тех пор, пока в них не образовалась внушительная трещина и наружу не обвалилась часть куртины.

Уорик завороженно смотрел, а жители Лондона, успев за это время пристреляться, одним удачным выстрелом пробили еще одну брешь размером с лошадь. Какое-то время дым и пыль скрывали масштаб повреждения, но когда завеса рассеялась, вид приятно впечатлил тех, кто столь усердно его добивался.

Пушки были брошены там, где стояли, а люди потекли вдоль берега обратно к Лондонскому мосту. Они, несомненно, намеревались вернуться к тому самому месту, и Уорик лишь покачал головой, представляя, какая там последует расправа. Неминуемо.

– Ну вот, дело сделано, – обернулся он к отцу. – Брешь пробита, теперь их ничто не удержит. Ты останешься здесь для поддержания порядка? А то я и без того уже потерял уйму времени, а ведь моя цель – не один только Тауэр, и даже не сам Лондон.

– Ступай, и да пребудет с тобой Господь, – благословил Солсбери, переводя взгляд с сына на Эдуарда Марча.

Откровенно говоря, для старика было облегчением остаться здесь, в столице, нежели скрипеть своими старыми костями еще восемьдесят или девяносто миль до Ковентри.