Солнечный день – это гимн проявленной жизни, это поклонение таинству творения, выраженное в самой прекрасной и совершенной форме. Звездная ночь – это образ другого таинства, космического и бесконечного, отраженного в небе, которое полно далекими мирами, заставляющими нас чувствовать себя крошечными перед их безмерностью. В течение дня мы лучше видим Землю и самих себя, и это необходимо нам. В ночное время темнота мешает рассмотреть близкие предметы, и потому мы устремляем свои взоры в звездное небо, и без этого нам тоже нельзя.

И потому Майя играет с этими циклами. И потому нам так трудно выбирать из них. И потому нам так трудно судить непредвзято и принять какую-то сторону – дня либо ночи, ведь мы вовлечены в этот круговорот, который постоянно движется и заставляет нас то засыпать, то просыпаться – в зависимости от положения солнечных лучей.

Если мы снимем завесу и проникнем в суть этого короткого цикла сна и бодрствования, то сможем подняться на уровень великого цикла – цикла жизни и смерти.

Земля – это живое существо, хотя игры Майи заставляют людей воспринимать ее лишь как место обитания, место, где протекает их существование. А коль скоро это так, сама по себе Земля значит для них не больше, чем какая-нибудь груда плотно сбитых камней; и находятся даже люди совершенно ослепленные иллюзией, которые не могут себе представить, что не человек создал вещь столь «элементарную», как наша Земля.

Тем не менее Земля живая, и одна из ее многочисленных загадок – это то, что она дает нам пристанище на своей поверхности, терпя – по-другому я выразиться не могу – наше отношение к ней и злоупотребление ее богатствами. Подобно тому как наше человеческое тело несет на себе мириады бесконечно малых жизней, о которых мы не имеем представления, так и Земля несет нас на себе, и если те, кто ее населяет, – живые существа, это вовсе не исключает того, что сама она тоже живая.

Как и у всего живого, у Земли есть душа и тело. Мы мало что можем сказать о ее душе – ведь едва ли имеем представление о своей собственной, и еще сложнее нам судить о чужой. Хотя, следуя учению Платона, мы можем сделать кое-какие выводы о том, что происходило с душой Земли начиная с того момента, когда она приобрела почти сферическую форму. Платон говорил, что сфера – это самое совершенное из всех геометрических тел и что все живые формы по мере своего совершенствования тяготеют к сфере.

Напротив, о теле Земли мы как раз можем судить, ибо за занавесом Майи способны неясно разглядеть или угадать довольно много.

Ее огромное – по сравнению с нашим – тело живет точно так же, как и человеческие тела: рождается, растет и умирает. Пока Земля живет, она может болеть, менять положение своего тела, хорошо себя чувствовать, спать или бодрствовать. Если мы примем эту точку зрения, нам легче будет понять множество феноменов, которые при взгляде на них сквозь лупу ученого оказываются неинтересными или непостижимыми.

Так мы сможем дать логическое объяснение многим мифам и легендам, которые настойчиво говорят о великих потопах, страшных оледенениях, необъяснимых таяниях льдов… Представим себе, что Земля заболела и, чтобы облегчить жар, охладиться, покрылась льдом; она спит, отдыхает под прохладным покрывалом, которое при желании сама может поддерживать силой своей воли, пока не отступит болезнь. И тогда начинают таять льды, происходят наводнения… Человеческие существа не способны постичь те процессы, которые происходят с планетой, и способны лишь трагически переживать эти великие катаклизмы, запечатлевая их в своих древних мифах, полных глубокого смысла.

Представим себе, что, как и всякому живому существу, Земле время от времени нужно менять положение своего тела. Хотя движение такой огромной массы было бы более упорядоченным, чем движение человека, но каким бы малым ни было это перемещение, те существа, которые ее населяют, восприняли бы его как весьма масштабное. Так можно объяснить легенды о том, что Земля даже не один, а несколько раз меняла наклон своей оси, переходя от одного положения к другому, и в конце концов – к нынешнему.

Представим себе, что Земля имеет определенный возраст и что в молодости температура у нее была выше и климат мягче; но по мере того, как Земля старела, она медленно остывала, как будто бы жизнь потихоньку уходила из нее. И тогда мы можем понять причину тех температурных сдвигов, которые начинают регистрировать ученые, а также микрооледенений, следующих одно за другим, как будто Земля время от времени спит, устраивая себе сиесту, и тем самым понижает температуру своей жизнедеятельности.

В Земле есть жизнь, потому что Жизнь прорастает из нее. Земля добра и к людям, и к животным, и к растениям. В ее глубоких недрах родятся самые разнообразные, самые восхитительные драгоценные камни, в ее лоне невидимо для нас происходят какие-то геологические процессы, в результате которых появляются уголь и алмаз, окаменелые останки живых существ и нефть. Кто может объяснить то чудо, что элементарный состав Земли, совершенным образом приспособленный и трансформированный, стал основой физического тела животных и людей? Если мы считаем себя живыми существами, то, по меньшей мере, не можем не признавать того факта, что Земля тоже живая, ведь в наших телах нет ничего, что не пришло бы из нее. А может ли нечто безжизненное создать что-то живое?