Там, на полу цвета сланцевых плит, лежал маленький белый собачий матрасик. На нем свернулся клубочком самый маленький песик, какого когда-либо приходилось видеть Ашу.

Белый, как и его матрасик, с традиционной для пуделя стрижкой и маленьким галстуком-бабочкой вместо ошейника. Фиолетовым в горошек. Бедняга дрожал, как лист на ветру.

– Привет, бэби.

Лайла говорила приветливо, но очень тихо.

– Помнишь меня?

Она открыла крышку ярко-красного контейнера на стойке и вынула крошечный собачий бисквит.

– Хочешь печенья?

Она присела на корточки.

Дрожь прекратилась. Хвостик – вернее, то, что могло сойти за него, – начал ходить ходуном.

Песик спрыгнул с постельки, поднялся на задние лапы и, по-игрушечному взрыкнув, потянулся к бисквиту.

Аш улыбнулся, наблюдая за парочкой – Лайлой и ее бравым питомцем:

– Тебе не о чем волноваться, имея такого защитника.

Вместо ответа Лайла подхватила собачку и зарылась лицом в завитки шерсти у него на макушке.

– Хочешь его подержать?

– Не уверен, – Аш опять улыбнулся. – Как не уверен, что собака должна помещаться в нагрудный карман.

– Он маленький, но очень умный.

Она чмокнула пуделька в нос – Аш инстинктивно скривил лицо – и поставила на пол.

– Хочешь, проведу тебя по дому, прежде чем раскладывать вещи?

– Не возражал бы.

– В основном для того, чтобы ты усвоил маршрут и расположение комнат на случай, если придется мчаться меня спасать, – хихикнула Лайла.

– Да нам все равно нужно нести чемоданы наверх.

После его ухода она наверняка устроит себе рабочее место в столовой и будет наслаждаться изумительным видом. Она хотела было поднять чемодан, но он схватил сразу оба.

– Так должен поступать мужчина – или воспитанный человек?

– Воспитанный мужчина.

– Здесь тоже есть лифт, маленький, но нам хватит.

– Не сомневаюсь.

– Три спальни, все с ванными. Мужской кабинет, женский кабинет, скорее, гостиная, где она держит свои орхидеи. Сказочные. Я обоснуюсь вот в этой комнате.

Она вошла в небольшую гостевую комнату, отделанную в голубых и зеленых тонах, с белой мебелью и рисунками маков на стене, добавляющими неожиданно яркие пятна.

Все предстоящие восемь дней эта комната будет только ее!

– Она самая маленькая, но очень уютная и успокаивающая. Можешь оставить здесь чемоданы, и мы отправимся на третий этаж. Чтобы осмотреть все до конца.

– Веди.

– У тебя есть телефон?

– Да.

– Пойдем в лифт, чтобы убедиться, что все в порядке. Там есть кнопка срочного вызова, но всегда неплохо иметь телефон.

Лифт он принял за шкаф с весьма хитрым дизайном.

– Не так весело, как у тебя, – заметила Лайла, когда они поднимались наверх.

– Гораздо спокойнее.

– Думаю, что могу убрать клацанье.

– Ты чинишь лифты своим инструментом?

– Это «Лезермен». Фирменный. Он удивительный. Твой лифт будет моим первым, но мне, честно говоря, нравятся скрип и клацанье. Дай мне знать, если захочешь убрать их.

Лифт остановился, они вышли в кинозал, больше, по его мнению, чем любая из квартир-студий.

Здесь были огромный экран, шесть больших кожаных шезлонгов, еще один туалет, бар для напитков со встроенным винным кулером.

– У них просто невероятная коллекция ди-ви-ди. Мне позволено ею пользоваться. Но вот мое любимое.

Она взяла пульт. Черные шторы раздвинулись, открывая широкие стеклянные двери и красивую кирпичную террасу с фонтаном в центре, сейчас не работающим.

– Нет ничего приятнее, чем иметь открытое пространство в Нью-Йорке.

Она отперла замок и раздвинула двери.

– Никаких томатов и трав, но горшки с цветами. И маленький сарайчик, где держат садовые инструменты и лишние стулья.

Она механически проверила землю большим пальцем. И обрадовалась, найдя ее слегка влажной.

– Прекрасное место, чтобы выпить до или после ужина. Хочешь поужинать со мной позже?

– Я использую тебя только в целях секса.

Она рассмеялась и повернулась к нему.

– Тогда мы закажем ужин из ресторана.

– У меня кое-какие дела. Я мог бы вернуться около семи или половины восьмого и принести ужин.