— Зачем?

— Чтобы вы прочли её.

— Я уже прочитала ваши произведения. Вам не стоит спешить с выходом книги.

— Но...

— Ужасно сегодня болит голова, просто ужасно, прощайте, юное дарование, не забывайте нас.

— У меня выходит книга.

— Вам не о книге нужно думать, а об учёбе!

— Я поступил в гимназию. Буду учиться на королевскую стипендию, сам король знает обо мне!

— Если король знает о вас, то я дам вам денег.

— Скоро я принесу вам книгу.

— Не торопитесь.

— У меня...

— Знаю. Знаю. Знаю. У вас выходит книга. Но нет денег на её издание.

— Точно так...

— И вы поступили в гимназию.

— Да.

— А подумали ли вы, что учить на королевские деньги не поэта, а нормального человека, гораздо нужнее для Дании.

— Мне не приходило это в голову, извините.

— Понадобится помощь, заглядывайте, мы всегда рады вас видеть. Приходите просто так, без книжных разговоров. Мы вас очень любим!

— Помогите мне выпустить книгу.

— Вы что, новый Шекспир?

— Нет...

— Зачем же выпускать книгу, если она малоталантлива. Почему вы, Андерсен, полагаете, что люди должны тратить время на чтение ваших сомнительных произведений, вместо того, чтобы служить стране? Изучать медицину, например? Или механику.

— Я не знаю.

— Да куда же вы торопитесь?

— Мне нужно набрать подписчиков до моего отъезда в Слагельсе.

— Славное местечко. Смотрите же, учитесь хорошенько.

— Спасибо. Мне пора.

— Да куда же вы? Я согласен быть среди ваших подписчиков. Вы ещё очень молоды и — кто знает — может быть, со временем станете дельным человеком. Тогда мы вместе посмеёмся над вашей книжицей...

— Спасибо...

— Воды поэту Андерсену...

— А вот и вы... Славно, славно... Надо же, приехать в Копенгаген ни с чем и уже гимназист. И сам Коллин-старший о нём хлопочет. Хотел бы и я иметь такого благодетеля!

— Не были бы вы так любезны...

— Я всегда любезен...

— Всегда? Третьего дня мы с вами встретились и вы даже не изволили поздороваться.

— Извините, я, должно быть, вас не заметил!

— А стоит ли обращаться за помощью к человеку, которого вы не замечаете, и который, тем не менее, думает о вас?

— Извините.

— Представляю, как удивятся в вашем Оденсе, что вы стали гимназистом.

—Да, мама очень обрадуется.

— В Копенгагене следует говорить не «мама», а «мать».

— Хорошо. Спасибо.

— Выучитесь и забудете нас...

— Я никогда не забываю добра... Я у вас дважды обедал.

— Не дважды, а трижды!

— Да, трижды! Вы спасли меня от голодной смерти.

— Ну, вот видите! А вы говорите о какой-то книге. Нет уж, увольте, нам с супругой достаточно и того, что мы вас спасли от голодной смерти. Это наш лучший подарок датской литературе.

— Я обязательно напишу вам из гимназии.

— Сделайте одолжение!

— Куда спешит господин гимназист? На свидание?

— Мне нужно найти подписчиков на мою книгу.

— Вот как, уже и книгу написали. А не подумаешь.

— Не соблаговолите вы стать одним из подписчиков?

— Соблаговолю. Вы у меня взяли книгу и вернули её в отличном состоянии. Из вас, пожалуй, выйдет поэт...

И вот он снова у издателя. Он — у издателя!

Сбылась мечта, подписчики найдены, Копенгаген понял его! Он считает, что Андерсен достоин выпустить свою первую книгу. Будет листать его страницы. Будет улыбаться его мыслям. Андерсена обжигала уверенность, что все в Оденсе прочтут его книгу. Он был абсолютно счастлив!!! Счастье — это когда тебя издают.

Книга вышла под псевдонимом «Вильям-Христиан-Вальтер».

Вильям Шекспир и Вальтер Скотт были его кумирами, именно — кумирами. Между ними примостился он — Андерсен. Отличная компания, правда, читатель? И ни одного лишнего имени. Ни одного!

Гоголь, Андерсен, Некрасов... Я никогда не назову их первые книги неудачами. Они — могут. Мы — никогда. Первая книга — это первое чувство полёта. Это прикосновение к небу. Это не запах цветка, а аромат звезды. Это тропинка в вечность. Это полная уверенность, что книги печатаются в типографии облаками и деревьями, а не людьми.