– Не сможешь. Ты не настолько тощая.

У Солнышка вырвался удивленный смешок.

– Спасибо, Лео. Просто бальзам для слуха любой девушки!

– Не хотел тебя обидеть. Я повар. Мне нравится смотреть, как люди едят.

– Тогда держись меня – и будешь в постоянном экстазе.

И тут, бац, его словно ударили по голове. Перед глазами предстала картина, как она слизывает с ложки глясе. Экстаз!

– Ты могла пойти на кулинарные курсы.

– Думаю, мой кулинарный ген отдал концы еще до того, как я ушла из коммуны.

– Из коммуны? Значит, твои родители не просто хиппи, она жили в коммуне?

– Да, и это не здорово, если ты вдруг так подумал. Никакой свободной любви, наркотиков и созерцания собственного пупка, зато много всего общественного, пространство, ежедневные дела, транспортные средства. От этого взвоешь! Если ты хоть немного любишь уединение, коммуна не для тебя. И, ей-богу, слишком много одежды из конопли. Я ничего не имею против конопли. Кстати, знаешь: выращивание конопли насчитывает десять тысяч лет? Ладно, наверняка не знаешь и знать не хочешь. Но, согласись, это удивительно. – Она замолчала. Вдохнула. – Я хочу сказать, что мне не нравится носить ее каждый день.

Как ни странно, Лео вполне мог представить ее в одежде из конопли. В выходные на кромке прибоя с развевающимися волосами. Хватит уже!

– Давай пойдем дальше.

– Что насчет тарелок, столовых приборов, бокалов, блюд? Ты уверен, что все будет здесь вовремя?

– Да, уверен. И все будет новым, высшего качества, сделанным на заказ.

– Я, конечно, не собираюсь рассказывать, что тебе нужно в ресторане, но не мог бы ты прислать мне фотки?

– Да, я могу прислать тебе фотки.

– Прекрасно. Можно посмотреть туалеты? Она снова взяла его под руку, и он невольно вздрогнул. К счастью, она, похоже, ничего не заметила, хотя ему уже начинало казаться, что она замечает почти все.

Эта прогулка под ручку по мужским и женским туалетам, как по Елисейским Полям, казалась каким-то сюрреализмом, но Лео предпочел не возражать. Спасибо, она не стала знакомить с какими-нибудь удивительными туалетными обычаями древних африканских племен. Его нервы этого не выдержали бы. В конце концов она, судя по всему, удовлетворилась тем, что увидела. Сквозь стеклянные внешние стены открывался вид на океан, противоположные стены были выкрашены в голубой цвет. Мозаичные полы – настоящие произведения искусства – представляли собой волны, набегающие на берег. Остальное было ослепительно-белым.

– Так красиво, что я готова остаться здесь жить, – восхитилась Солнышко.

– Я обязательно пошлю тебе фото туалетной бумаги, которую мы сюда заказали.

Она обиженно посмотрела на него и сморщила губы. Лео буквально чувствовал, как у нее сжались кулаки.

– Знаешь, я читала про одну поп-звезду, которая на гастроли всегда брала с собой красную туалетную бумагу. Не кажется ли тебе…

– Нет, не кажется. Забудь про красную туалетную бумагу.

– Ясно, что не красную. Но, может быть, красивого синего цвета или цвета морской волны.

– Нет, ни то ни другое. Тебе придется удовлетвориться победой над моим бритым черепом.

– Они уже отрастают, и это очень мило. – Солнышко засмеялась.

Она провела рукой по его слегка отросшим волосам. Лео напрягся. Шагнул в сторону, отчего ее рука упала вниз, а другая выпустила его локоть.

Солнышко смотрела на него и моргала слегка ошеломленно. Лео забеспокоился сильнее. У него начал дергаться угол рта.

– Вчера я встречалась с родителями. Им понравился мой естественный вид. Мама сказала, что пошлет тебе благодарственную открытку, готовься получить стихотворение в стиле хайку на бумаге ручной работы. Заранее извиняюсь за хайку! Но теперь незнакомые люди впадают в ступор, когда смотрят мне в глаза. От этого я чувствую себя голой.

– И что в этом плохого? Самые лучшие моменты своей жизни я провел голым, – ответил Лео, удивляясь сумбуру, воцарившемуся у него в голове. Впрочем, чего еще ждать? Невозможно говорить про волосы, глаза и наготу одновременно. По крайней мере, он не мог. Хотя они так часто затрагивали темы нижнего белья, оргазма, секса, что наготу трудно обойти. И все же он сделал еще шаг назад и попытался что-нибудь сказать про бумагу ручной работы, потому что поэзию хайку он точно не знал. Солнышко бросила на него очередной лукавый взгляд.

– Я тоже, – сказала она.

Он вдруг представил ее нагишом в постели. Почти прозрачная светлая кожа, длинные волосы цвета шоколада. Такая чувственная. Соблазнительная. Сверкающая своими разноцветными глазами и улыбающаяся ему. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.

И увидел, что Солнышко тоже тряхнула головой.

– Так! Теперь столы! – Она снова схватила его под руку, отчего на этот раз он чуть не потерял равновесие.

Лео старался смотреть куда угодно, только не на нее. Никогда в жизни он с таким энтузиазмом не обсуждал хрустящие белые скатерти, дизайн стульев и цвет мрамора для барной стойки. Но проклятая эрекция все никак не спадала! Плохо. Плохо, плохо, плохо.