Тяжелый, ставший неподъемным ящик Иван бросил недалеко от входа. Он решил, что ему хватит и дюжины гранат. Взял с собой он и полюбившийся карабин, и привычный тесак. Ему практически бесшумно удалось продырявить головы трем мутам. Еще от двух мутов он просто отгородился круглой железной дверью, решив не тратить на них патроны.

Вскоре он нашел ведущий вниз тоннель и решил по нему спуститься, разумно предположив, что самые важные системы подводного корабля должны прятаться в его центре.

Спуск дался ему нелегко. Он понял, что вряд ли сумеет подняться назад, но не слишком из-за этого расстроился. Ему незачем было возвращаться. Разве только на небо и море взглянуть в последний раз.

Он вывалился в какой-то длинный коридор, освещаемый тусклыми лампочками. Ему показалось, что они стали медленно гаснуть, но потом он понял, что это его сознание меркнет.

Он заставил себя встать, проверил, в порядке ли оружие. Привалился к каким-то трубам, выкрашенным желтой краской, сунул пальцы в кольца гранат. Медленно поднял голову.

И увидел Ламию.

Настоящий враг стоял перед ней.

Тот самый, что пришел в её дом, убил детей и сбежал. От него так знакомо пахло кровью…

Ламия оскалилась, опустилась на четвереньки и рванулась вперед, сбивая со стен вентили, выдирая трубы.

Враг взмахнул руками.

Что-то маленькое и круглое выкатилось Ламии навстречу. Она наступила на эти штуковины, похожие на еловые шишки, почувствовала их – одну под лапой, другую под брюхом. И тут что-то горячее и большое ударило её снизу, подбросило, перевернуло, впечатало в потолок.

Сдвоенный взрыв оглушил капитана Ларионова, но сознания он не потерял, только в голове у него помутилось и перед глазами потемнело. Ничего не слыша, почти ничего не соображая, он кинулся вперед, выставив перед собой руки. Ноги подламывались, не держали, он хватался за стены, поднимал себя, протаскивал дальше. То ли пыль, то ли дым, то ли пар, то ли всё это вместе кружило в воздухе – свет фонарей тонул в этом чаде.

Он перелез через дергающегося мута, ожидая, что сейчас когтистая лапа или острые зубы оборвут его жизнь. Но удача, похоже, опять была на его стороне – он свалился с туши мутанта на пол, упал на четвереньки, пополз дальше, потом сумел подняться и сделать пару шагов, но запнулся о своего спасителя.

– Ты в порядке? – запыхтел Ларионов, расталкивая неизвестного. Капитан всё еще плохо соображал и почти ничего не видел из-за сбившейся маски, из-за пыли и дыма, из-за контузии. – Вставай, друг! Как ты?

Спаситель был жив. Он шевельнулся и закашлялся. Ларионов тут же схватил его за ремень карабина, потащил за собой, хотя сам еще с трудом держался на ногах. Кое-как преодолев пять метров, он присел рядом с новым товарищем.

– Ты его убил! Прикончил этого мута! Слышишь?! Поднимайся, черт тебя подери! Давай выбираться отсюда!

То, что спасший его человек был зараженным, Ларионов понял почти сразу. Но рассмотреть его он смог только сейчас. Капитан обратил внимание на необычную верхнюю одежду, под которой был виден серый камуфляж, используемый, наверное, половиной личного состава на барже.

– Ты где так вырядился? – спросил он, начиная подозревать, что этот боец и не боец вовсе. – Как тебя звать? Откуда ты! Отвечай!

Ларионов схватил «винторез», попытался его отобрать, но незнакомец вдруг неожиданно резко и сильно отстранился, перехватил оружие.

– Ты кто? – тихо спросил Ларионов, глядя в направленное на него дуло.

– Я охотник, – сказал «боец», отодвигаясь на метр.

– Дикарь? – осторожно уточнил капитан. Он начал подбирать в уме слова попроще да попонятней, чтобы попытаться договориться с местным заром – а вдруг получится сторговаться, вдруг выйдет объяснить, что им сейчас делить нечего, им надо держаться вместе, если они хотят выжить.

– Это вы дикари, – сказал, будто выплюнул, зар. И зачем-то достал из кармана гранату.

– Эй-эй! – встревожился Ларионов. – Не дури!

За спиной что-то с грохотом рухнуло. Капитан не стал оборачиваться. Выставил руки перед собой, заговорил торопливо и сбивчиво:

– Если мы тебя обидели, извини. Давай забудем плохое. Надо выбираться отсюда. Я знаю дорогу. Я тебе помогу выйти. Ты же заблудился, да?

– Я должен её убить, – сказал охотник и вынул еще одну гранату. Забинтованная рука плохо его слушалась, но он, похоже, научился с ней управляться.

– Кого? Того мута? Ты убил его! Я же видел! Я прополз через него, он дохлый!