Огонь был повсюду. Где-то глухо рвались патроны. Если бы не дождь, пламя, наверное, уже охватило бы всю верхнюю палубу. Моряки наконец-то поняли, что им угрожает, взялись за водомёты и вёдра, но и оружие не откладывали.

Черная фигура выступила из-за угла, сделала два шага к шлюпке, остановилась, покачиваясь, поводя перед собой руками.

– Помогите… Ребята…

Тая попятилась, укрылась за шлюпбалкой. Федька навел автомат на обожженного полуслепого человека. Иван посмотрел на шлюпку и шагнул к беспомощному моряку.

– Кто вы? – спросил тот, цепко схватив протянутую руку.

– Мы от мичмана, – сказал Иван.

– Семёныч классный мужик, – прохрипел моряк. – И не скажешь, что бывший Чистый… Как у него дела?

– Нормально.

– Возвращаетесь к нему?

Иван чуть помедлил. Подтвердил осторожно:

– Да.

– Возьмите меня с собой, – попросил моряк. Он умывался, запрокинув голову, тер глаза, надеясь вернуть зрению ясность. – Отсюда надо уходить, пока не поздно. Вы видели эту тварь?

– Мы убили одну.

– Нет, здесь есть другая. Которую нельзя убить. Я сам стрелял в нее из «печенега». Из «печенега», понимаешь! Такое ощущение, что она уворачивается от пуль. Эта тварь перебила всех, кто был со мной. За пару секунд! Я выжил потому, что бросился в огонь. Вы видели её?..

Иван посмотрел на Федьку. Тот, кажется, еще ни о чем не догадался. Да и слушал ли он моряка? Низкород и раньше большим умом не отличался, но близость Таи, похоже, сделала его полным болваном.

– Мы знаем, о ком ты говоришь, – сказал Иван.

– Тогда вы понимаете, что отсюда надо уходить.

– Да. Помоги спустить лодку.

– Ты как-то странно разговариваешь, парень, – нахмурился моряк. – Откуда ты?

– От мичмана, – напомнил Иван.

– Не хочешь отвечать? Черт с тобой! Только отведи меня к Теребко. С ним не пропадешь.

– Спусти лодку.

– Раз плюнуть. Режьте к чертям найтовы. Отпускайте тормоз.

– Сделай это.

– Я слеп как крот!

– Сделай на ощупь.

– Да что с вами такое, ребята? Ладно, как хотите. Всё сделаю, только подведите меня к шлюпке.

Наблюдая, как моряк освобождает закрепленную лодку, Иван поманил к себе Федьку. Они отошли в сторону.

– Ламия здесь, – сказал Иван. – Всё это время она преследовала нас. Весь переполох из-за нее.

– Ламия? – Федька побелел.

– Домой вы вернетесь одни.

– А ты?

– Я останусь здесь.

Иван подошел к разорванному моряку, поднял две круглые штуковины, показал их Федьке:

– Знаешь, что это такое?

Низкород пожал плечами.

– Это гранаты, – объяснил Иван. – Я видел такие в палатке у мичмана. И у других моряков. Их много осталось на берегу в бункере.

– Ты хочешь убить Ламию?

– Вряд ли это получится. Но я хочу спасти Таю. И всех остальных.

– Как?

– Чужаки не должны вернуться домой. Ламия уже помогла нам, убив половину команды этого корабля. Но настоящая угроза для нас – не эти люди. – Иван кивнул в сторону обожженного моряка, ощупывающего лебедку. – Они такие же, как мы, только воспитаны иначе. Чистые сделали их теми, кто они есть сейчас. Чистые управляют ими. И убивать нужно Чистых… Я хочу взорвать второй корабль. Тот, который умеет плавать под водой…

Громкий щелчок запорного устройства нельзя было спутать ни с чем другим.

– Заходи, – раздался голос в переговорном устройстве. – Стандартная процедура. Последовательность помнишь?

– Конечно!

Обрадованный Валера сдвинул рычаг, потянул скобу, открывая тяжеленный герметичный люк – вход в шлюз-камеру. Здесь ему надлежало провести почти час под струями сухого горячего воздуха, от скуки разглядывая швы сварки. А потом еще вытерпеть двухминутный обжигающий вихрь и только после этого пройти в бокс-стерилизатор через автоматически открывшийся кремальер.

Система скрытых противовесов начала медленно закрывать люк, как только Валера перешагнул порог. Зажглась красная лампа. Щелкнул первый концевой выключатель, и включилась продувка – нагнетаемый сухой стерильный воздух вытеснял наружный, влажный.

Валера сел на лавочку лицом ко входу, глядя на дождь и волнующееся море. Щель становилась всё уже. Люк уже почти закрылся, как вдруг что-то мелькнуло за ним.

– Пахарь? Я же велел оставаться в шлюпке!

Люк распахнулся, будто легонькая дверь, отброшенная вихрем. Лязгнули противовесы.