По воде пробежала первая волна, за ней вторая, а затем заработало сильное встречное течение. Как раз для хорошего заплыва в ограниченном пространстве стандартного квартирного водоема.

Пять минут Володя выдержал по-честному, хотя и с трудом. Наконец «течение» выключилось, а дно бассейна услужливо выгнулось, помогая выбраться на вновь потеплевший пол комнаты. Лейтенант набрал в рот чистящей жидкости из бутылочки с трехцветной наклейкой «Дентафреш», прополоскал и сплюнул прямо в закрывающийся зев бассейна. Все равно вода каждый день меняется… Теперь бриться и завтракать. Яичница с беконом и кофе.

Бриться… Волков взглянул в зеркало. Надо, брат, надо… Хотя понятно, что свежести это не вернет. Картинка будет называться «гладко выбритый отек». И карие глаза еще часок побудут тусклыми, с красноватыми склерами, и мешки под ними никуда не денутся до обеда. А нос с горбинкой вообще не исправить. И губы останутся тонкими, а подбородок недостаточно квадратным и «волевым» тоже на всю жизнь. В общем, внешность, хоть с похмелья, хоть без него, будет, как обычно, далека от совершенства. Ну и ладно.

Володя намочил и пригладил непослушные волосы, затем взял баллончик с пеной. Когда процедура бритья (нанести пену, затем стереть салфеткой) подходила к концу, а со стороны кухонной стойки прилетел первый, еще слабый отголосок кофейного аромата, служебный канал телепатической связи выбросил предупреждающую заставку: поступил вызов.

Владимир представил себе часы и заблокировал канал этой картинкой. Совесть надо иметь. До начала рабочего дня еще сорок минут.

— Бесполезно, — скрипнул голосом капитана Колодяжного архаичный настенный проектор электронного инфосигнала. Объемного изображения проектор не сформировал, шел только звук. — Не выйдешь на мыслесвязь, будем говорить в обычной видеосети, а ты наверняка сейчас голый после утреннего заплыва.

— Боишься ослепнуть?

— От чего? — Капитан рассмеялся. — От медного блеска твоих достоинств? Врубай телеканал, или я включу вспомогательную технику в видеорежим.

— Колода, ну рано же еще, — неохотно сняв с телепатической связи блок, произнес Володя, не раскрывая рта. — Я только собрался позавтракать.

— Да питайся, никто не запрещает, просто шеф велел передать, чтобы ты сразу ехал в Технологический университет. Там найдешь одного типа, побеседуешь, а уж после — в Управление.

— Какого типа, о чем беседовать? И вообще, что, нельзя его просканировать?

— Он просто свидетель, суд не даст санкцию на специальный допрос.

— А ехать…

— И ехать обязательно, — отрезал капитан. — Виртуальным присутствием там не обойтись. Клиент желает передать нам какой-то важный документ.

— Ну и перегнал бы на сервер Управления!

— Бумажный документ! — Мыслеобраз Колодяжного поднял кверху указательный палец. — Осознаешь?

— Нет.

— Вот заодно и увидишь, что это такое — литература.

— Ты хотел сказать — макулатура? Ладно. Я доем?

— Только шустро. Свидетель будет ждать тебя в десять на крыльце главного университетского корпуса.

— Там крыльцо в семьсот метров шириной и лестница перед ним о ста ступеньках!

— Разберешься. Вот его физиономия…

Где-то между лобными долями мозга, чуть выше оптического перекрестья (как всегда представлял себе Володя, может быть, и не слишком верно) застряла картинка. Типичный молодой ученый, скажем прямо, уже не студент, но еще и не доцент, наверное, аспирант, входит в альма-матер. Ничего особенного. Какие он может передать документы, да еще бумажные, и почему именно Службе экономической безопасности, а не Госархиву или Национальному музею?

— Ты хотел заехать? — вдруг открылся канал с мягким, обволакивающим фоном.

На душе сразу потеплело — это была Лера.

— Да, ближе к обеду. — Владимир допил кофе и встал из-за стола.

Столешница тотчас накренилась, и грязная посуда съехала в мойку, где ее атаковали бьющие под разными углами струйки горячей воды и моющего состава.

— Кто была эта девица? — вдруг ревниво спросила Лера.

— Ты о ком? — искренне удивился лейтенант.

— С кем ты провел эту ночь?

— С тобой, — Володя сделал серьезное лицо. Канал телепатической связи, считав импульс мимической мускулатуры, отправил его Лере. — Ты мне снилась.

— Ты полигамный, развращенный самец, — обиженно подумала подруга.

— Что-то слишком сложно.

— Бабник.

— А-а, нет… я, конечно, не монах, но и не ловелас. Почему ты решила, что я спал не один?

Вряд ли Лера, даже будучи опытным психоаналитиком, могла выудить из его памяти то, о чем он и сам не помнил. Да чего, собственно, и не было.