Почти не осознавая, что он делает, Трентон привстал и протянул к ней руку, как к бездомному животному.

И вдруг – оглушительный треск и звон стекла! Трентон быстро пригнулся и выругался. Первой мыслью было – лампочка снова взорвалась. Но потом он вспомнил, что в оранжерее их не было.

– Черт! – раздался крик Минны, приглушенный стеклянными стенами. Она с трудом протискивалась через дверь оранжереи, подталкивая ее плечом. Дверью никто не пользовался уже долгие годы, и она порядком заржавела.

– Что за хрень?! – завопил Трентон.

Девушка-привидение (он не сомневался, что она была именно призраком) исчезла. В том месте, где она стояла, теперь был лишь прямоугольник падающего света и пылинки, которые кружились в солнечных лучах. У Трентона защемило сердце, как будто он только что потерял близкого друга.

– О боже, – Минна наконец-то протиснулась в дверь и теперь стояла в проходе с красным от напряжения лицом, стянув шапку на макушку, – эй, я тебя не зацепила? Чертова пушка берет левее.

– Зацепила? – повторил Трентон и только теперь понял, что это был за звук. Он огляделся и увидел, что пуля вошла в полку сантиметрах в пяти от его левой ноги. Он услышал, как где-то вдалеке заверещала мать.

От злости он едва мог говорить.

– Какого черта, Минна?! – Он закричал так громко, что сам удивился. – О чем ты вообще думала?! Ты могла меня убить!

– Я же извинилась! – сказала Минна, хотя она не извинялась. Она спрятала пистолет за пазуху. Трентон узнал его – это была пушка из отцовского стола. Он разозлился еще больше – она умеет его заряжать! – И вообще, я не виновата, я же сказала – чертова пушка…

– …берет левее, да, я слышал, – голова у Трентона гудела. Призрак! Это было невероятно! Минна говорила, что кого-то в доме убили. Неужели он видел ее?

– Я пыталась пристрелить чертова койота. – Минна была одета в терморубашку, в которой обычно спала.

– Что? – Трентон попытался встать, но понял, что пока не может сдвинуться с места. В глазах потемнело.

Слава богу, Минна не смотрела на него.

– Размером с гребаного пони! Что-то вынюхивал тут все утро. Я боялась, что Эми захочет его погладить и подойдет слишком близко.

Кэролайн ворвалась в оранжерею через дверь из кладовки. На ней был только халат и нижнее белье. На секунду (ужасную, полную боли секунду) перед Трентоном во всей красе предстала грудь его матушки: обвисшая, по форме напоминающая два язычка конверта, она свободно болталась под тонким халатиком. Он быстро отвел взгляд.

– Что случилось? – закричала она. – Я слышала выстрел!

– Там был койот… – начала Минна, но мать перебила ее.

– Койот?! А полиция? Вы ее вызвали?

Трентон уставился на нее:

– Чего?!

– Мама, ты о чем? – удивилась Минна.

Было видно, что Кэролайн только что вскочила с постели – на ее лице были следы от подушки, небольшие красные полоски.

– Полиция, – повторила она, – целый отряд копов едет сюда.

– Я не желаю видеть их в доме. Не позволяйте им войти! – Кэролайн знала, что выглядит истеричкой, но ничего не могла с собой поделать.

Иногда на нее накатывала жуткая паника – сердце бешено колотилось, во рту все пересыхало, и ей казалось, что она вот-вот умрет.

Кровь в туалете, которую она видела сегодня утром, могла быть и из ее печени или из ее легких. Когда врач рассказал ей о вероятности возникновения цирроза, Кэролайн представила свою печень как умирающую рыбу, которая задыхалась в нефтяных отходах.

Ей надо было выпить. Но она не могла пить, если полицейские зайдут в дом. Кэролайн помнила, как тот коп, что приехал на место столкновения с машиной той истеричной бабы, бесцеремонно прижал ее к капоту, нисколько не заботясь о том, что в машине сидел маленький Трентон. А еще та женщина-коп, которая позвонила Кэролайн и сообщила, что Трентон попал в аварию. Она тогда сказала «он может не выжить» таким тоном, которым продавец в продуктовом магазине объясняет покупателю, что скидка на продукты больше не действует.

– Почему нет? – удивилась Минна.

– Потому что! Просто скажи, чтобы уезжали. – Кэролайн услышала, как хлопает дверь в полицейской машине, и затем раздались приглушенные голоса. – У них нет права тут находиться. Мы ничего не совершали. Они не могут просто так бродить по нашей территории…

– Чего ты так боишься? Они что, могут найти здесь труп? – усмехнулась Минна.

Кэролайн не могла рассказать дочери о странном чувстве, что копы слышали про эту женщину – про Адриану, которой Ричард оставил кругленькую сумму своих денег. Она как будто услышала, как они произносят ее имя.