Шрифт:
Прокопий поспешно вошел в дом.
— Здравствуйте, сынки. — Он поцеловал ребят и уселся вместе с ними за стол. — Рассказывайте, как учились?
— Перешли в шестой класс! — ответил Кирик и спросил: — Чья это собака у нас во дворе?
— Ваша с Янькой, — ответил Прокопий. — Эта собака не простая, а служебная немецкая овчарка. Подарил мне ее начальник пограничной заставы.
— А как ее зовут?
— Токшун. Он дрессированный. Чутье у него развито сильнее, чем у Делбека. Он может найти любую вещь, берет препятствия, хорошо идет по следу врага и отличается большой преданностью хозяину. Расскажите, как живет Печерский.
— Да, он просил передать тебе вот это письмо, — подавая отцу толстый конверт, сказал Янька.
Прокопий вскрыл пакет.
«…По сведениям, небольшая группа белобандитов из разгромленного отряда барона Унгерна перешла границу и углубилась на территорию Улагана. Действиями наших пограничных частей бандиты были отброшены обратно в Монголию, но отдельным лицам, имевшим, видимо, специальное задание, удалось проникнуть в центральные районы Ойротии. Если что заметишь подозрительное, сообщи. Не забывай Кара-корум. Неплохо было бы дать задание Темиру обследовать Чарышские пещеры. Есть данные, что там скрываются контрабандисты».
Сложив письмо, Прокопий задумался. Чарышские пещеры. Много рассказов о них слышал он еще в детстве от стариков. Таежная глухомань, неприступные горы, подземная река, выбрасывающая на равнину трупы животных. Возможно, контрабандисты скрываются там.
— Отдыхайте, потом съездите к Темиру, — сказал он ребятам.
Токшун начал привыкать к своим новым хозяевам и выполнял их приказания.
— Давай, Кирик, спрячем твою шапку от Токшуна, найдет он ее или нет, — предложил Янька.
— Давай.
Из сундука была извлечена алтайская шапка с шелковой кистью. Кирик дал понюхать ее Токшуну и спрятал на сеновал.
Янька держал Токшуна на поводке.
— Можно спускать, — слезая с сеновала, сказал Кирик.
— Искать! — раздалась команда.
Токшун, натянув поводок, пошел по следу Кирика и, дойдя до лестницы, ведущей на сеновал, поднялся по ее шатким ступенькам и скрылся под крышей.
— Шапку я глубоко зарыл в сено. Не найдет, пожалуй, — высказал свое сомнение Кирик. Но на площадке сеновала появился Токшун, держа в зубах шапку. Собака спустилась по лестнице и положила свою находку к ногам ребят.
— Вот это да! — поглаживая овчарку, произнес восхищенный Янька. — Вот собака так собака! А Делбек найдет шапку?
— Не знаю, попробуем!
— Делбек, Делбек, — стал звать своего старого друга Янька. Пес прибежал на зов и посмотрел умными глазами на ребят.
— Кирик, дай ему понюхать шапку.
И когда тот поднес к носу Делбека шапку, пес, не торопясь, взял ее в зубы и важно понес в дом, как бы говоря: «Хватит вам баловаться».
Кирик и Янька стали собираться в Мендур-Сокон.
— Повидать дядю Темира охота, да и дедушку Мундуса тоже! — заявил Кирик.
— Что же, поезжайте, только скорее домой возвращайтесь, — согласилась Степанида.
— Обратно вам придется ехать с Темиром, он мне нужен. Так и скажите ему. — Проводив ребят, Прокопий ушел в сельсовет.
На следующий день в Тюдралу прибыл небольшой отряд пограничников. Прокопий узнал, что диверсанты в Улагане ликвидированы. В живых остался, судя по найденным документам, видный каракорумец Карманко и контрабандист по кличке Чугунный.
— Возможно, эти два типа скрываются сейчас в пещерах Чарыша, — говорил Прокопию начальник погранотряда.
— Чугунного я знаю, это бандит. В прошлом уголовный каторжник, бежал с рудников, в тайге встретился с кулаком Зотниковым. Что ж, попытаемся их найти, — сказал Прокопий и в раздумье побарабанил пальцами по столу.
— У меня есть знакомый охотник, коммунист, — продолжал он. — Район Чарышских пещер знает и бывал там не раз.
— Хорошо, если потребуется помощь, сообщи мне. Простившись с Прокопием, начальник погранотряда вышел из сельсовета.
Глава пятая
В Мендур-Сокон мальчики прибыли на следующий день. Правда, они могли бы приехать и ночью, но Янька уговорил своего друга сделать остановку у речки, не доезжая до стойбища километров восемь.
— Что за нужда ехать в темноте, — говорил он. Привязав лошадей на прикол, ребята стали устраиваться на ночлег. Постелью им послужили потники, подушкой — седла. Утомленные ездой, они быстро уснули. Токшун оберегал сон своих юных хозяев. Из-за гор поднималась луна. Посеребрила спокойные воды реки и, осветив спавших Кирика и Яньку, лежавшую возле них собаку, лошадей на лугу, медленно поплыла по темному небосводу на Усть-Кан. В прибрежных кустах, недалеко от ребят, было слышно, как заверещал заяц, попавший в чьи-то крепкие зубы. Токшун приподнял голову и навострил уши. Снова тишина. В воде плеснула рыба и, сверкнув на миг серебристой чешуей, скрылась. Луна приближалась к Усть-Канскому хребту. Часа через два ее бледный диск спрятался за громадой гор и в долине стало темно.