— Ладно, как вы отнесетесь к тому, чтобы перекусить?

Они сидели за столом на кухне и заканчивали ужин. Гаррет подкладывал себе еду, Натан почти к ней не прикоснулся. Двадцатью минутами ранее отключилось электричество, и комната погрузилась во мрак. Гудрич, повозившись у счетчика, заявил, что перегорели пробки, и зажег две старые керосиновые лампы; они распространяли слабый, мерцающий свет.

Натан повернул голову к окну: стихия разбушевалась. Неистовые порывы ветра все меняли направление — казалось, он дует одновременно со всех сторон. Все смешалось в сплошное плотное облако, невозможно было что-либо рассмотреть за стеклом. Нечего и думать о том, чтобы выйти из дома. Натан опустил голову и пробормотал:

— Вестники…

Гудрич не знал, стоит ли говорить об этом, — понимал, какой эмоциональный шок испытал его гость.

— Вы больше не так скептично настроены? — спросил он осторожно.

— Я ошеломлен. А что, вы думаете, мне хочется прыгать до потолка, оттого что я следующий в очереди?

Доктор промолчал. Что тут ответишь?

— Я слишком молод! — воскликнул Натан, отдавая себе отчет в слабости такого аргумента.

— Никто не молод, чтобы умереть, — строго отозвался Гаррет. — Мы умираем в назначенный час, вот и все.

— Я не готов, Гаррет.

— Редко кто бывает готов, — вздохнул Гудрич.

— Мне необходимо больше времени! — закричал Натан, вставая из-за стола.

— Куда вы? — попытался остановить его Гудрич.

— Холодно здесь, пойду в гостиную погреться. Он закутался в шотландский плед, который лежал на диване, и прихрамывая приблизился к камину. Хозяин присоединился к нему две минуты спустя:

— Вам нужно выпить что-нибудь тонизирующее. — И протянул бокал белого вина.

Натан проглотил его залпом — вино имело вкус меда и жареного миндаля.

— Надеюсь, вы не собираетесь меня отравить.

— Шутите? Это сотерн, на этикетке указана дата. Держа бутылку в руке, Гаррет наполнил бокал и сел рядом. Высокие языки пламени окрашивали комнату в багровый цвет, искаженные тени странно дрожали на стенах.

— А договориться невозможно? — В голосе Натана прозвучала надежда.

— И не думайте.

— Даже если я буду хорошо себя вести?

— Не будьте смешны.

Натан закурил сигарету, глубоко затянулся.

— Расскажите мне, Гаррет. Расскажите мне все, что вы знаете о Вестниках. Мне кажется, я имею право знать.

— Основное вы уже знаете. Я могу предчувствовать, кто умрет, но других способностей у меня нет, я не всеведущ и не всемогущ.

— Вы не один такой, да?

— Да, есть и другие Вестники.

— Что-то вроде братства?

— Если вам угодно. Мир населен Вестниками, но мало кто знает об их существовании.

— Мне все равно не верится в это.

— Понимаю вас.

— А как вы узнаёте друг друга? Я имею в виду, между собой…

— Нет каких-то знаков. Часто достаточно мелочи. Два слова, взгляд — и вы понимаете.

— Вы бессмертны?

На лице Гудрича отразился ужас.

— Конечно, нет. Вестники стареют и умирают, как и все. Не смотрите на меня так, я не полубог. Всего лишь человек, такой же, как вы.

Натаном овладело любопытство.

— Но вы же не всегда обладали такой способностью? У вас не было ее, когда вы лечили меня в семьдесят втором году.

— Не было, но, когда наши пути пересеклись, у меня возник интерес к феномену клинической смерти и паллиативной помощи.

— Как все это началось? Вы проснулись однажды утром и сказали себе: итак, я Вестник?

Гаррет ответил уклончиво:

— Когда это случается, вы просто узнаете…

— А кто в курсе этого? Вы были женаты, Гаррет. Ваша семья знала?

— Никто и никогда не должен об этом знать. Никогда. Хотели бы вы жить с тем, кто обладает подобной способностью?

— Но как выбирают Вестников? Это наказание или награда?

Лицо Гудрича помрачнело, и он долго молчал.

— Я не могу ответить на этот вопрос, Натан.

— Могу я хотя бы знать, почему некоторые люди встречают Вестника?

— Честно говоря, сам не знаю. Мы вроде социальных работников. Понимаете, мы не выбираем тех, с кем работаем.

— А существует… что-нибудь… после смерти?

Гудрич встал, чтобы подбросить полено в очаг. Внимательно всмотрелся в лицо Натана — и вдруг увидел в нем того мальчика, которого лечил тридцать лет назад. И вновь почувствовал желание помочь ему — как тогда. А тот, будто поняв это, неожиданно произнес:

— Помогите мне, Гаррет!

— Я не больше вашего знаю о жизни после смерти. Это все из области веры.