Хех, местные бросают на нас взгляды, схожие по теплу с теми, что достаются белым полицейским, додумавшимся зайти в гетто ночью.

Спасибочки начальству дозора, все запасные паруса и краска на корабле, только с их маркой расцветкой.

Будь паруса хотя бы белами, я бы вместо весёлого Роджера, повязал бы на мачте куртку, и пусть со скрипом и издали, но мы сошли бы за своих, а так...

– Эй, служивые, вы чё тут забыли?-

У причала нас встретила весьма "калорийная" личность.

Жирное волосатое пузо, борода Карабаса Барабаса с проседью, расчески похоже отродясь не ведавшая.

Сам в треуголке, по центру которой виднелась сквозная дырка от пули, на переносице висят чёрные очки кота Базилио, и довершает картину пистолет, заткнутый за пояс так, что не завидую я его хозяину, если он случайно выстрелит.

За спиной сего индивида толпа из чуть менее колоритных, и чуть более оборванных представителей местной интеллигенции.

Впрочем, наличие золотых зубов у некоторых, говорит, что это тоже, далеко не простые матросы.

– Отслужились мы, как видите. Нам бы краски, да хорошего художника. Плавать под этими цветами совсем грустно стало.-

Выбора особо нет, лучше сразу заявить, кем мы являемся.

Спасибо ещё, что местным капитанам было в лом встречать нас ещё в море, видно понадеялись на численное преимущество.

Карабас начал разглаживать бороду.

– И ктожЪ вас надоумил плыть именно сюда, болезненные вы наши?-

Не нравиться мне его прищур.

– Один очень добрый человек, отозвавшийся о местной верфи, как об одной из лучших на просторах ИстБлю.-

Спрыгиваю на причал и иду навстречу к толпе. Останавливаюсь в шагах пяти.

– Нам бы очень хотелось воспользоваться её услугами.-

– Ты мне тут не дерзи, парниша. Одно моё слово, и вам не верфь понадобиться, а гробовщик. То, что вы решили поменять цвета, дело конечно доброе. Только вот с дозорных, даже бывших, за вход в этот порт полагается мзда.-

Оценивающе меня оглядел и сплюнул, гнида.

– Обычно двести тысчЪ с рыла. Но поскольку я добрый, то сегодня. Так и быть. Сто пятьдесят. Платите или проваливайте.-

Учитывая, что добытая в каюте капитана наличность, едва превышает по себестоимости те самые двести тысяч, такой расклад меня мягко говоря не устраивает.

– А с чего вы взяли, что я настолько добр, что заказываю услуги гробовщика для каждого убитого мною нахала?-

Снимаю очки, делаю шаг вперёд, и смотрю на толстопузого сверху вниз.

На лице бородача на миг проступил испуг, быстро сменившийся гримасой ярости.

Удар последовал незамедлительно, и пожалуй, не подготовься я к нему заранее, пропустил бы, как пропустил момент возникновения стилета в левой руке противника.

Возможно я и логия, и чисто теоретически эти атаки мне ничем не грозят, однако, стопроцентной уверенности в этом нет.

Логии ведь далеко не столь неуязвимы, как хотелось бы, иначе, местная мировая знать уже давно была бы сброшена с тронов всесильными властолюбцами, а мир разделён на десятки и сотни удельных княжеств, во главе которых, стояли бы неуязвимые правители.

Где скажем, гарантия того, что в кинжал очередного, с виду, оборванца, не будет инкрустирован осколком злополучного кайросеки, или даже менее известным его аналогом, способным нейтрализовать мои силы?

Не дожидаясь, пока я вновь сокращу дистанцию между нами, для нанесения ответного удара, Карабас, молниеносным движением руки, достал из-за пояса пистоль, и выстрелил им навскидку.

Как и в том случае с Альвидой, мир замер.

Я мог наблюдать, как из дымящегося дула, во всей своей красе и славе, вылетел маленький, чёрный, предположительно свинцовый шарик, медленно поплывший в сторону моего лба.

Проклятье, на этот раз, моё тело двигается даже медленнее, чем ползущая со скоростью престарелой улитки пуля.

Перспектива столь же медленного погружения снаряда в черепушку, если сила фрукта вдруг не сработает, пожалуй, будет даже пострашнее самой смерти.

Уж поверьте моему плачевному опыту, когда вам медленно дробят кость, приятного, до слёз мало.

Уф, ускорились, и я всё ещё жив. Радостно, однако, мне.

На лице Карабаса же, радости совершенно не наблюдается. Впрочем, оно и понятно.

Когда от нечеловечески мощного апперкота под подбородок, твоё тело, словно бы пренебрегая законами физики, взмывает метров на семь в воздух, чтобы спустя пару секунд, сломанной куклой рухнуть на берег, даже самый законченный оптимист, вряд ли сумеет сохранить жизнеутверждающую улыбку, на своей разбитой физиономии.