– Сто лет назад это было. Предсказатель жил здесь, при Лавре, и слыл уважаемым человеком, мудрым. Врачевал он вроде, погоду предсказывал – и все в таком роде. Его даже в отцы-настоятели прочили, да только он отказывался, говорил, что не рвется в иерархи, а хочет лишь людям помогать да в покое жить. Я ж по пути сюда снова в Лавру зашел – на древний образ поглядел… – Назар сделал многозначительную паузу. – Ведун и впрямь – вылитый Предсказатель с образа.

– Так ты тоже веришь, что Ведун – это и есть ваш столетний Предсказатель?

– По легенде, ему уже в те времена больше сотни лет было. Он помнил всю Большую Зиму, он помнил землю до Последней Войны…

– Что-то с трудом верится в такого долгожителя…

– Да это и не важно, как долго он жил. Важно то, что он первую Волну предсказал и оказался прав. А после он сказал, что придет Большая Волна, – и она сметет и Лавру, и эту Крепость, и весь Киев-град с лица земли. И что только он, Предсказатель, может спасти этот город…

– И ему, конечно, не поверили. И изгнали из города.

– Откуда ты знаешь?

– Да бывал я на его месте. Ощущение, надо сказать, неприятное…

Назар недоверчиво скосился на Книжника. Тот отмахнулся:

– Да я не претендовал даже на роль пророка, просто говорил, как есть. А людям не надо знать, как оно есть на самом деле. Им хочется слышать лишь то, что в уши хорошо ложится… Слушай, а как так вышло, что его изгнали – а в храме его образ хранится, а?

– Да, как водится, лет через десять спохватились, что такого человека обидели, – да и причислили его к лику святых. И образа сделали – со старых фотографий.

– У вас и фототехника есть?!

– Была вроде в те времена. В общем, Предсказателя святым объявили, а всякую крамолу на него объявили ересью. Вот Ведун и попал под раздачу…

– Погоди… Сам-то ты как считаешь – лжет он?

– Я не знаю… – Назар занервничал, косясь на стражников, которые уже заинтересовались их разговором. – Я человек маленький, я такие решения принимать не могу. Пусть все Конклав решит.

– А если ваш Конклав решит, что Ведун и есть Предсказатель?

– Это будет для него еще хуже.

– Вот как? – удивился Книжник.

– Считается, что Предсказатель не просто предсказал Волну – он вызвал ее.

– Зачем?!

– Чтобы испытать нашу стойкость. Это правда – с тех пор мы и сильнее стали, и крепче. Волна научила нас молиться глубоко и истово, появились особые, боевые молитвы…

– «Что нас не убивает, делает нас сильнее…» – Книжник вспомнил древнее выражение.

– Что? Ну да, пожалуй. Только теперь его заставят остановить Волну. Потому что предсказано было: последняя Волна уничтожит город. И если ради города придется пожертвовать Предсказателем – отцы-настоятели пойдут и на это.

– Мне все же непонятно… – проговорил Книжник.

Но его оборвал возглас Назара:

– Пришли!

Перед ними была самая высокая стена Печерской Крепости – внешняя. И высокая башня над ней, совсем не похожая на темно-красные кирпичные башни Кремля. Эта была похожа на черный монолит, ее грани отсвечивали темным металлом. Лишь в основании идеальную форму нарушал мрачный провал ворот. У ворот их ждали два крепких инока, вооруженные своим странным оружием – многоствольными дробовиками с притороченными сбоку щитами.

Степан был здесь же, облаченный в доспехи боевого монаха, только вооруженный попроще – шестиствольным штуцером, как у брата. Можно было подумать, что новая встреча смутит его, – но не тут-то было: парень смотрел на подошедшую компанию дерзко, с надменной улыбкой.

– Что, брат, выслужил себе чин? – не без яда поинтересовался Назар. – Не надорвешься-то с непривычки?

– Небось не надорвусь, – сквозь зубы процедил Степан. – И хочу, чтобы перед выходом все запомнили: я здесь главный! Отец Даниил лично поручил за вами присматривать, так что без глупостей!

Покосившись на Зигфрида, семинарист заметил странное выражение лица друга и понял: их маленький отряд ждут проблемы.

Ворота закрылись с глухим металлическим лязгом – будто Крепость брезгливо сплюнула ненужных людей. Однако никто не обернулся – слишком потрясала открывшаяся им картина, чтобы глазеть на мертвое железо.

Это было странное ощущение: они словно нырнули прямиком в грозное свечение, заполнившее собой все пространство с западной стороны крепостной стены. Книжник смотрел на свои ладони, будто видя их впервые: кожа мерцала розоватым оттенком, можно было подумать, что тело горит изнутри, излучая в пространство излишки энергии. Это было и красиво, и страшно.