Запоздало оглядевшись, семинарист торопливо пнул ботинком тяжелую крышку люка, захлопнув ее: если эти мерзавцы проникнут внутрь бронепоезда, тогда всем его пассажирам конец!

Правда, похоже, финиш сейчас придет ему самому: сразу три безликих головы повернулись в его сторону – все так же, по-птичьи. Уставились на него неподвижными стеклянными взглядами и стали медленно, как в кошмарном сне, приближаться.

Вскинув пистолет, Книжник затряс им, дрожащим голосом выкрикнул:

– Не подходи! Назад! Стрелять буду!

Отчего-то он не торопился открывать огонь. Мешал какой-то нерациональный страх – эти фигуры казались ему призраками, которых не берет пуля. Будто первый же выстрел разъярит этих вылезших из могилы монстров.

А монстры в касках уже надвигались, выставив перед собой сверкающие штыки, и слышалось даже их тяжелое дыхание под плотными масками. И тогда семинарист не выдержал – спустил курок. «Маузер» злобно рявкнул и непривычно подпрыгнул, едва не вырвавшись из ладони.

Первая пуля прошла мимо, вызвав ощущение, что противник и впрямь неуязвим. Сжав зубы и схватив рукоять оружия двумя руками, Книжник выстрелил снова – на этот раз прицелившись получше.

Первый враг наткнулся на пулю и отшатнулся, издав звук, вроде приглушенного рева. И тогда остальные бросились в атаку. Отчего-то они непременно хотели прикончить парня штыками. Это его и спасло, подарив спасительные секунды еще на несколько выстрелов, что он успел сделать, пока «маузер» не заклинило в результате осечки. Второй нападавший рухнул к ногам Книжника, едва не зацепив его штыком выпавшей из рук винтовки. Третий кулем повалился с крыши броневагона.

Но там, за спинами своих расстрелянных товарищей, стояли еще двое. И эти уже успели вскинуть свое оружие. Парень, не раздумывая, упал на живот, прикрывшись трупами убитых. Дуплетом бахнули винтовки, над головой просвистели пули и, с визгом отскочив от брони, улетели вдаль. Пока враги с рычанием передергивали затворы, Книжник отчаянно пытался починить заклинивший «маузер», уже понимая, что не успеет. Единственным шансом спастись было спрыгнуть с вагона в дымную мглу, рискуя переломать ноги и распороть брюхо в нагромождении ржавого железа.

Ему не пришлось делать этот сомнительный выбор. Между ним и врагами возникла маленькая, хрупкая с виду фигурка, казавшаяся еще меньше рядом с нападающими. Маленький ребенок, один – против мощных фигур и острых штыков.

– Егорка! – вскрикнул Книжник, неожиданно ощутив страх за это маленькое существо.

Беспокоился он напрасно. На секунду введя в заблуждение своим беззащитным видом, фальшивый мальчишка мгновенно сбросил маску. Стремительное злобное существо распрямившейся пружиной бросилось на ближайшего «немца», сбив того с ног. Вскинуло для замаха бесформенную «лапу», из которой со звоном выскочило сверкающее острие. Знакомая штука – танталовый клинок, вживленный в каждый кибернетический организм. Короткий и точный удар в район «солнечного сплетения» – и, не дожидаясь, пока жертва испустит дух, маленький монстр уже переключает внимание на последнего оставшегося в живых врага. Здесь уже приходится преодолевать сопротивление: лупоглазый торопливо разрядил в Егорку карабин – не попал. Ловко перекинув оружие в руках, двинул «мальчишку» прикладом. От удара Егорка отлетел назад, кувыркнувшись через голову, – сказалось превосходство противника в массе. Но на этом удача «касконосца» закончилась: набрав скорость, мимикрон зашел противнику в бок – тот просто не успел повернуться с должной скоростью – и вогнал танталовый шип аккурат под лопатку. Да так и замер, возвышаясь над телами.

Можно было подумать, что бой на этом закончен, однако гром выстрела заставил Книжника сжаться – стреляли прямо над ухом. Егорка, согнувшись пополам, рухнул с крыши.

Семинарист обернулся, уже смирившись с неизбежным. Там, на крыше головного вагона, стояли еще трое – в таких же безликих одеяниях, в надвинутых на очки касках. Прямо в лицо Книжнику смотрел ствол карабина приличного калибра, и он мысленно попрощался с жизнью.

Но тот, что целился в него, отчего-то не спешил вдавить спусковой крючок. И отчего-то замерли двое его спутников, образуя нелепую и страшную композицию, как в музее восковых фигур.

– Что за напасть… – пролепетал Книжник.

Страха не было – он просто не успел испугаться. Скорее, удивление и любопытство, да еще предчувствие: он уже знал, кто участвует в спектакле. А потому даже не удивился, когда из-за его спины тихо выплыла черная фигура в длинных лохмотьях.

Ведун – а это был он – вышел вперед и медленно приблизился к замершим бойцам неведомой армии. Прошел между ними, оглядывая, как экспонаты того самого музея, и, видимо, остался недоволен, потому что, чуть скривившись, легонько толкнул кончиками пальцев одного, второго, третьего – и все они, один за другим, полетели с крыши вагона вниз, в дымную муть.

– Ты спас меня… – прошептал Книжник. – Я твой должник!

– Отучись от привычки влезать в долги, – сухо сказал Ведун. – По гроб жизни не расплатишься.

– Кто это такие? – парень кивнул в сторону убитых противников. – Зачем они на нас напали?

Вместо ответа Ведун кивнул в сторону левого борта:

– Твоему другу помощь нужна. Не жди, что он сам позовет.

– Он не позовет, – нервно бросил Книжник. – Он гордый…

Засунув за пояс неудобно крупный пистолет, он быстро, на четвереньках подобрался к ближайшему телу и за ремень потянул на себя карабин. Магазин «маузера» опустел, а с голыми руками идти на помощь – так только Ведун может.

Быстро спускаясь по железной лесенке, он еще раз бросил взгляд на своего спасителя. Ведун неподвижно стоял на покосившейся крыше вагона, в клубах черного дыма напоминая какого-то языческого бога. Он совершенно не боялся ни нападения, ни случайной пули – словно заранее знал исход этой заварушки.

А может, напротив – искал смерти? Последняя мысль настолько поразила Книжника, что он едва не грохнулся с высоты, когда нога скользнула по полуоторванной перекладине лесенки. Зачем этому бродяге искать смерти, когда в этом мире смерть – повсюду? Мысль, безусловно, была глупая, но отчего-то с этого момента она прочно засела в голове семинариста.