Я несколько мгновений размышлял, что мне делать: двигаться вперёд, или повернуть назад. То, что убило крысоволков, представляло угрозу, с которой я в одиночку мог и не справиться. Размышляя, я сделал несколько шагов вперёд, и услышал звон металла под ногами. Нагнувшись посмотреть что это, я вытащил из грязи кинжал. Хороший тяжёлый клинок, которым было удобно драться в ближнем бою или метнуть его во врага. При тусклом свете факела я заметил на рукояти какой-то рисунок. Оттерев грязь, я увидел изображение восходящего солнца, символ Солнечных воинов. Мне не пришлось вспоминать, у кого я видел этот кинжал: у Хогарда.

Сомнения были отброшены, и я двинулся вперёд, держа наготове оружие. Здесь прошли мои товарищи, и я не отступлю, пока не найду их. Трупы крысоволков стали попадаться чаще: видимо, мои друзья наткнулись на целую стаю этих тварей. Обычно в стае бывает от тридцати до сорока самцов во главе с несколькими самками, крысиными королевами. Самцы ищут пищу и охраняют логово, а самки рожают крысёнышей и руководят стаей. Говорят, они могут управлять самцами с помощью то ли крика, то ли свиста…

Я быстро пошёл вперёд, стараясь не думать о плохом. Если на них напала стая, то отбиться четверым от тридцати крысоволков было очень трудно, почти невозможно. Я шёл, считая трупы убитых тварей: семь, восемь; а вот ещё двое; один почти перерублен пополам. У Турина хороший удар с плеча. А вот ещё одна тварь с размозжённым черепом: Салар предпочитал в бою молот. Видимо, они набрели на логово, и стая напала на них; они были вынуждены отступать, отбиваясь от этих мерзких трупоедов.

Ещё пять шагов. Новый поворот, и я замер: дальше хода не было. Выход из туннеля перегораживала решётка, а возле решётки весь пол был завален трупами крысоволков. Там же я увидел и тела моих товарищей, принявших здесь свой последний бой; точнее то, что от них осталось. Не помня себя от горя, я начал оттаскивать трупы крысоволков, чтобы освободить от них тела своих соратников.

Как же так? Почему это произошло? Почему Гелионвам не помог?

На решётке виднелись следы удара молота: видимо, Салар пытался освободить проход, но им чуть-чуть не хватило времени и сил. Я плакал, глядя на то, что осталось от них: искромсанные, обглоданные тела, в которых я отказывался узнавать своих друзей. Ведь ещё несколько дней назад они были живы, а теперь они мертвы! Из-за меня! Если бы я не упустил колдуна, то никому не пришлось бы спускаться в эту клоаку.

О боги, как же я ненавижу того, из-за кого всё это произошло!

Погрузившись в горе, я скорее почувствовал, чем услышал движение за спиной. Я обернулся, и увидел тень, метнувшуюся ко мне. Всё, что я успел сделать, это вскинуть руку, чтобы защитить лицо, и клыки твари впились мне в руку. Здоровенная тварь, подкравшаяся ко мне сзади, своим прыжком сбила меня с ног, и я, выронив меч, покатился по полу туннеля. Зубы твари прокусили мне руку; не выпуская её из пасти, задними лапами она старалась распороть мне живот. К счастью, на мне была кольчуга, и тупые когти крысоволка разодрать её не могли, но ногам, не прикрытым доспехом, сильно досталось. Резким рывком мне удалось подмять под себя монстра, а свободной рукой вырвать из ножен кинжал.

Превозмогая боль, я с силой ударил тварь, целясь в горло. Я бил ещё и ещё; я мстил за друзей. Предсмертный визг твари разнёсся под сводами туннеля. Кое-как я смог встать и попытался вытереть перемазанное крысиной кровью лицо. Прокушенная рука ужасно болела: кожаный нарукавник не позволил крысоволку прокусить её насквозь, но кровь текла очень сильно. Вытащив чистую тряпку, я смазал её мазью, которую нам дали целители, и замотал раненую руку; это должно остановить кровь и замедлить распространение заразы. Но откуда это тварь вылезла? Подняв оброненный во время схватки факел, я подошёл к стене, откуда она на меня прыгнула. Пройдя несколько шагов вдоль стены, я заметил возле самого низа пролом, через который вполне мог пролезть взрослый самец. На моё счастье, этот был один.

Из прокушенной руки ручейком побежала кровь: наверное, тварь прокусила мне вену. Я быстро терял силы. Оторвав кусок ткани от рубахи, я стащил нарукавник и перетянул руку ниже раны, чтобы остановить потерю крови.

Начертив возле пролома крест, я двинулся назад. Этот проход наверняка вёл к гнезду тварей, и теперь я точно знал, почему крысоволки напали на наших: во время поиска те оказались возле логова, и были восприняты как угроза потомству и королеве, поэтому обычно трусливые твари так яростно на них нападали, позабыв про собственные жизни.

Слегка приволакивая ногу и придерживая раненую руку, я брёл назад. Мы ещё вернёмся сюда, чтобы забрать тела своих друзей и отомстить за них безмозглым тварям! Только бы не встретить новых охотников: раненая рука не позволит мне сражаться, а двое моих товарищей не слишком годятся для боя с крысоволками.

Ещё десяток торопливых шагов — и я вышел на развилку, где меня уже ждали Альм и Фрем, о чём-то беседовавшие. Увидев меня, они сразу подбежали ко мне и подхватили под руки. Не давая им времени задать вопросы, я скомандовал:

— Убираемся отсюда как можно быстрее!

Прислушавшись, я услышал отдалённое постукивание когтей по каменному полу: кажется, твари вышли на охоту. Нужно как можно быстрее удалиться от гнезда и тогда они, возможно, потеряют к нам интерес. Фрем подхватил меня под здоровую руку и быстро поспешил вперёд, а Альм растерянно последовал за нами, на ходу пытаясь расспрашивать меня.

Мы смогли спастись. Крысоволки очень быстро отстали, не решившись на нас напасть: предыдущая схватка с людьми оставила стаю практически без бойцов, и те немногие, что ещё были живы, не торопились нападать. Убедившись, что мы не представляем угрозы, охотники вернулись назад к своему логову. А мы, добравшись до выхода на поверхность, вернулись к своим. Впрочем, этого я уже не помнил: я потерял сознание. Фрем нёс меня на себе, а Альм освещал путь.