Шрифт:
– Нет, лучше про Ланселота Озерного!
– Не все сразу, ребята, – певец неспешно отхлебнул вина и потянулся за лютней. – Про Ланселота, так про Ланселота. Все вы знаете, что звался сэр Ланселот Озерным потому, что рос не как положено человеку. Был он приемышем Водной Феи, и жил в ее перламутровом замке на самом дне. Вышел же он из воды и впервые увидел белый свет уже взрослым. Судьба его вела к замку Камелот, к королю Артуру. Но несчастливая это была судьба, хотя и совершил Ланселот множество рыцарских подвигов во славу Льва на Артуровом знамени. С первого взгляда полюбил Ланселот королеву Гвиневру, жену Артура. А Гвиневра полюбила Ланселота. Но был Ланселот рыцарем, а Гвиневра королевой. И легче им было умереть, чем нанести оскорбленье королю Артуру, славнейшему из королей. И вот они таили свою любовь и страдали. Вот, об этом я и спою.
Негромкие звуки лютни отдались под сводами пещеры, опережая голос певца.
Певец замолк, замер последний трепет струн. Кто-то поспешил подбросить в костер охапку сушняка – в пещере похолодало. Долго сидели все молча, раздумывая о славе давних лет.
– Опоздал король Ричард на свет появиться, – негромко произнес Робин Гуд. – Ему бы самое место за Круглым Столом. Пировать с друзьми, да подвиги искать по свету. Теперь не те люди, да и дела не те.
– О чем ты, Робин?
– Да не стоило ему опять нашу Англию веселую оставлять. Не успел из плена вернуться – снова в поход. Только узнал с Леопольдом, как опасно великодушничать с низкими людьми – и тут же простил принца Джона. Ох, зря.
– Ричард есть Ричард – его не переделаешь. Да и будь он другим, разве любила бы его так вся веселая Англия?
– Слушай, Робин, а правду ли говорят, что наследник трона, маленький принц Артур, назван в честь нашего британского короля?
– Думаю, что правда. Уж во всяком случае правда, что по сердцу Ричарду наше рыцарство Круглого Стола.
– Да, славное было время. А песню ты сегодня спел грустную, Алан.
– Какая уж выпала. Да и вечер сегодня невеселый. Вон, как тревожно садится солнце – красное как кровь-руда.
– Эй, глядите, вороны!
– Ух-ты!! Вот это да!
Грающее воронье грозовой тучей пронеслось по кровавому закатному небу, стремя свой лет над пашнями и лесами.
– Ох и злющие! Да как много! Сроду такого не видывал!
– Кровь чуют… Старики говорят – такое к большой битве!
– К битве… Или к смерти.
– К чьей смерти! Куда они летят?
Мертвым холодом подступающей зимы повеял вдруг осенний вечер. Над всей страной, над веселой Англией летят злые вестники вороны. Слышат люди беду в их криках. Далеко за морями погиб в походе славный король Ричард Львиное Сердце.
Двое осталось наследников, а трон – один. Коварный брат Ричарда принц Джон и ребенок племянник – принц Артур. Прав на трон – поровну. Что-то выйдет из этого, добрые люди?
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Подлость шерифа
– Куда едет лорд шериф ? – говорили люди в Ноттингеме. – На охоту что-ли собрался? Ишь, сколько народу с ним!
– Чего б ему теперь ни веселиться да ни охотиться? Праздник настал для всех кровопийц норманнов! Король Иоанн сел на трон!
– Эх вы, глупцы! Сел-то сел, да сидит не крепко. Мальчишка Артур растет не по дням, а по часам! Славный да великодушный мальчуган, всем в дядю Ричарда, ничем – в дядю Джона. Рано еще ликовать нашим недругам – и лорду шерифу не до веселья.
– Однако ж поехал он на охоту!
– Поехал-поехал, дружок! На охоту за зеленым оленем.
– Как это – за зеленым оленем?!
– Не понял – объяснять не стану.
Так говорили в этот день в Ноттингеме, наблюдая выезд шерифова отряда. За зеленым оленем собрался шериф – за стрелком в суконном плаще цвета листвы, за головой Робина Гуда.
Сыро в марте в Шервудском лесу, месят грязь лошадиные ноги. В овражках да в тени не сошел еще белый покров, лишь потемнел по краям. Щедро раскиданы веселые подснежники по опушкам.
Кутается шериф в подбитый мехом плащ – пробирает до костей мартовский ветерок. Ох, Робин Гуд, чего бы не отдал шериф, чтобы поднять тебя как проклятого зверя в твоем разбойничьем логове! Дерзок ты, Робин Гуд, слишком дерзок для дорожного грабителя! Пол-года отстраивал Гай Гисборн выгоревший замок. Ну да ничего, небось городка Ноттингема тебе не осадить! Все равно попляшешь на виселице!