— Немного лицемерно, не так ли? — фыркнул он.

— Может быть, — пристально посмотрев, ответила она. — Но есть последствия, о которых мы не предполагали. Мы не Одаренные. Мы не можем предугадать судьбу.

— Я не отпущу ее, — сказал Ашер, его голос звенел. — Когда она проснется, она присоединится к Восстанию. Вот увидишь. Она поможет.

— Да, — ответила она. — Тем временем нужно поспать. Я разожгу камин.

Ашер вздохнул, опустил голову на руки:

— Я надеюсь, это сработает, — Эдит положила руку ему на спину.

— Я тоже, — прозвучало в ответ.

Она отошла в сторону, и я смогла хорошо его разглядеть. Я вспомнила, когда я увидела его в первые, прислонившегося спиной к стене во дворе "у Бена" в ночь на мой день рождения. Его волосы были настолько темные, а глаза такие магнитно черные, которыми он не просто смотрел непринужденно из ночи — казалось, будто он был частью ее. Лунный свет сиял на его лице, и у него было игривое, высокомерное выражение глаз. Теперь его глаза были печальны, серьезны. Не было никакого намека на лунный свет, никакой дерзости. Его теплая с длинными рукавами рубашка и джинсы выглядели мятыми — как будто он не снимал их очень давно. Его темные волосы отросли они стали длиннее и выглядели дикими, как будто от беспокойства они встали дыбом. Что-то изменило его.

Ветер распахнул окно, и я вздрогнула пронзенная ревностью. Эдит обернулась, у нее были темно— карие глаза и безупречная оливковая кожа. Я закрыла глаза, прежде чем она заметила, мое пробуждение.

— Я хочу остаться здесь сегодня вечером, — сказал Ашер. — В этом кресле. Ты иди на кровать.

Эдит вздохнула:

— Хорошо. Но если она проснется, помни, что они сказали. Не говорить о том, что произошло. Она будет в тяжелом состоянии, и это может быть опасно, если воспоминания нахлынут на нее слишком быстро.

— Да, да я знаю. — Он вздохнул. — Что мы собираемся делать? Даже если это сработает, мы не можем взять ее в лагерь Восстания.

— Нет. — Согласилась Эдит.— Если она проснется, ее силы будут слишком нестабильны. Они столкнуться с большим хаосом и могут уничтожить нас. Или ее. — Добавила она. — Они правы. Она бомба замедленного действия. Оружие замедленного действия

— Но, в конце концов — остановилась Эдит, — в ближайшее время, я надеюсь, она станет более контролируемой. Ашер, память вызовет сильные эмоции в ней. Ты знаешь, на что она способна в таком состоянии. Ты был там. Ты должен предотвратить эти воспоминания на некоторое время. Если они вернуться их может быть слишком много.

— Она с этим справиться.

— Я имею в виду для нас. — Пауза продлилась слишком долго.

Я умирала от желания открыть глаза, но сдерживалась. Мое сердце было где-то в моем горле, и я был так напугана, что в тишине они могут услышать мое дыхание или прерывистые вздохи.

— Я помню, когда я чувствовала себя так, как ты сейчас, — тихо сказала Эдит. Я представила, как она нежно коснулась рукой Ашера.

— Это не твоя вина, — ответил он — То, что случилось с Гидеоном, было моей виной. — Он вздохнул, и все в комнате, казалось, дышало с ним. — Я люблю ее

— Я знаю, — сказала она. — И я ничего не могу сказать, чтобы остановить происходящее. —

Я слышала шорох ткани, и скрежет двери на ржавых, старых петлях. Звук шагов спускающихся по лестнице. А потом, вдруг, в комнате стало тихо. Так тихо Я действительно могла услышать биение своего сердца. Но не Ашера. У него его нет. Я открыла глаза. Он все еще сидел, положив голову на руки. Его голова поднималась и опускалась с каждым вздохом. Я никак не могла выкинуть из головы его слова. Я люблю ее. Я не могла притворяться больше спящей. Я не могла лежать там и не сказать ничего. Я люблю ее, я люблю ее, я люблю ее, билось мое сердце. Я попыталась сесть. Шаткая кровать скрипнула подо мной. Ашер поднял голову. И наши глаза встретились, темная вспышка молнии ослепила меня, но только две вещи в мире имели значение: Я была жива. И, он любил меня. Мы открыли рот в одно и тоже время. Я закрыла сразу, а у Ашера оставался открытым. Слезы выступили на моих глазах. Будь сильной, Скай. Ты жива. Ты можешь сделать это. Он с шумом вздохнул и вскочил со своего кресла.

— Скай! — Он задыхался, убирая волосы с глаз.

И затем он оказался рядом со мной, вокруг меня, сгребая меня в объятия и прижимая крепко к себе.

— Это сработало,— сказал он в мои волосы. — Я думал, я не знаю, что думал. Это моя вина. Я...

Почувствовав влагу на своем лице, я поняла, что слезы ручейками стекали по моим щекам.

— Я умерла?— спросила я. Мой голос был хриплым.

 Он мягко рассмеялся, вызывая во мне дрожь.

— Нет, ты не умерла. Просто испугала нас немного, вот и все.— Он отстранился и посмотрел мне прямо в глаза.— Я знал, что ты сделаешь это.

— Тетя Джо всегда говорила, что я боец, — хрипло ответила я.

— Это точно, — сказал он, усмешка, расплывалась медленно по его лицу. Он позволил большому пальцу скользить по веснушкам на моем носу. — Ты удивительная.

Я коснуласьрукойего, и она скользнула к моей щеке. Он смотрел на меня, как на драгоценность, которую он почти потерял.