— Не валяйте дурака, Шафер! Вог убивает каждую из своих жертв чулками предыдущей жертвы. Это его специфика. Так сказать, почерк. И вы это прекрасно знаете.

— И чем же была задушена жертва в Бостоне?

— Бело-розовыми колготками. Теми же самыми, которые были на студентке-ирландке в день ее смерти.

— Не спешите с выводами, Кейн! Убийца в Ирландии и убийца в Штатах, я уверена, просто подражатели. Так сказать, ученики, поклонники, которые воспроизводят почерк кумира.

— Имитаторы?! Каких мы каждый вечер видим в телесериалах? Но в реальной жизни таких не существует.

— Как это не существует? А Зодиак у вас здесь, в Нью-Йорке? А дело Ханса?

Кейн поднял руку, чтобы прервать Алису.

— Этим фактам добрых тридцать лет, они вошли во все учебники по криминалистике.

Но Алиса не собиралась отступать:

— Вот уж не думала, что в ФБР такие простаки! Вы всегда закрываете глаза и наступаете прямо в расставленные для вас ловушки, Кейн?

Гэбриэл нервно потер руки.

— Послушайте, Алиса, я хотел вас поберечь, но если вам нужно неопровержимое доказательство, оно у меня есть.

— Давайте ваше доказательство!

— Вы знаете, какими чулками была задушена молоденькая ирландка?

— Ну и какими же?

— Колготками для беременных, сине-зелеными, с рисунком в виде серпантина. Парой, которая была на вас два года назад, когда Вог чуть не убил вас.

Воцарилось молчание. От этого доказательства у Алисы прошел холодок по спине. Полиция не сообщила об этой детали прессе. Имитатор никак не мог знать ни фирмы, ни вида тех колготок, которые были на ней.

Алиса потерла виски.

— Хорошо, допустим, вы правы. И каковы ваши предположения?

— Я думаю, что Вог объединил нас, чтобы легче было с нами управиться. И то, что мы нашли его отпечатки пальцев, только укрепляет мою уверенность. Вы француженка, работаете следователем, Вог вас прекрасно знает, недаром так яростно пытался вас уничтожить. Он убил вашего ребенка, который должен был вот-вот родиться, и теперь во что бы то ни стало хочет уничтожить вас, потому что вы его ненавидите, потому что вы сами готовы уничтожить его. А я, я агент ФБР, которому поручено следствие и который напал на его след в Штатах. Мы два детектива, которые охотятся за ним. Два полицейских, которые готовы на все, лишь бы его поймать. Но у этих двух полицейских свои слабости, свои демоны, которые в один прекрасный миг превращают их из охотников в жертв.

Нарисованная Кейном картина напугала и заворожила Алису. Но больше все-таки напугала.

— Может быть, Вог, а может быть, и не Вог совершил эти преступления. Потому что, я уверена, у него есть помощник, последователь, ученик, кто угодно, — продолжала настаивать на своем Алиса. — И вот вам подтверждение: вчера вечером вы были в Дублине, а я в Париже. Как бы там ни было, но и вас и меня нужно было посадить в самолет. Не считаете же вы, что Вог вездесущ.

— Да, конечно, тут я с вами согласен.

Алиса сжала виски руками. Дело приняло неожиданный оборот, и вот уже несколько часов ее душевная рана, которую она день за днем пыталась залечить, снова обнажилась и причиняла нестерпимую боль.

— Одного не могу понять, Кейн: зачем вам понадобилось столько времени скрывать от меня, кто вы такой на самом деле.

— Во-первых, хотелось узнать вас получше. Разобраться, как глубоко задевает вас это дело, каковы ваши мотивы. Мне необходимо собрать как можно больше информации, я не хочу, чтобы у меня забрали это расследование. А во-вторых, между нами говоря, больше всего на свете я не люблю оказываться в унизительном положении, а тут, согласитесь, положение хуже некуда…

— Но почему вам взбрело в голову назваться джазистом?

— Не знаю. Это произошло совершенно спонтанно. Я всегда любил джаз, и мой самый близкий друг Кенни в самом деле саксофонист.

— И что вы теперь предлагаете?

— Для начала предлагаю зайти в лабораторию, где исследуют кровь. Это в Верхнем Ист-Сайде, мы отдадим туда на анализ лоскут с кровавыми пятнами, оставшийся от вашей блузки. ФБР часто работает именно с этой лабораторией. Стоимость анализа бешеная, но у них отличные препараты и классные работники. Через два часа получим полный генетический анализ.

— Хорошая мысль. А дальше?

— Дальше возвращаемся на машине в Бостон, настраиваем наши скрипки в унисон и отправляемся в ФБР, рассказываем все, что знаем, и просим, чтобы меня не отстраняли от расследования.

Алиса посмотрела на Гэбриэла и отметила про себя, что с тех пор, как он открыл свое истинное лицо, он изменился. Дурашливый джазист уступил место серьезному и основательному следователю. Взгляд посуровел, черты стали жестче, на лицо легла печать обеспокоенности. Алиса словно бы знакомилась с совсем другим человеком.